Я слишком привык к подобным «передышкам», и понимал: если на горизонте встаёт гигантский столб дыма, значит, самое настоящее веселье только начинается.
Забавно, но Ладыжин, с разбитым лицом и окровавленной рубашкой, выглядел в этот миг так, будто забыл про всё на свете — про меня, про Ракитиных, про собственную гордость Гончей Императора. Он уставился на грибовидное облако, темневшее вдалеке за крышами, и не мог выдавить ни звука. Мгновение длилось, наверное, пару секунд, но мне хватило с лихвой.
Я рывком поднялся на ноги, сжал правый кулак, усиленный «Борном», и — раз, два — нанёс удар в челюсть. Ладыжин не устоял, вскрикнул тихо и рухнул на землю, обмякнув всем телом, словно марионетка с обрезанными нитями. Я стоял над ним, отдуваясь, и слушал, как в воздухе нарастает гул.
— А говорил тебя так просто не вырубить… — пробормотал я, усмехнувшись. Всё-таки от нашего предыдущего мордобития он уже изрядно ослаб. Иначе я бы так просто не совладал.
Подоспела Лина — её глаза были широко распахнуты от ужаса и любопытства одновременно. Бежала ко мне так, что у неё дыхание сбилось.
— Что там за взрыв, Даниил?.. — голос дрожал. — И этот громкий… этот… нечеловеческий вой?
Я посмотрел на неё, перевёл взгляд на далёкий столб дыма. Внутри у меня всё холодело, потому что я уже догадывался, какой примерно монстр способен издавать такие звуки. И это не сулило городу ничего хорошего.
— Похоже, тот, кто вызывал монстров раньше, теперь решил устроить настоящий «фестиваль», — произнёс я, стараясь говорить максимально ровно, хотя в душе вспыхивала тревога. — Если это реально то, о чём я думаю… нам придётся попотеть.
Лина сглотнула, взглянув на бесчувственное тело Ладыжина. Её лицо исказилось презрением.
Тут раздался стук шагов. Я обернулся и увидел, что из особняка выходили Ракитины в полном составе. Мария Львовна и Василиса поддерживали отца — графа Ракитина, который, хоть и выглядел пошатнувшимся, судя по всему, пришёл в себя. Мать бледнела от страха, завидев меня и лежащего рядом с каменным крыльцом Ладыжина.
— Что это всё значит? — Всеволод оглядел нас, переводя взгляд на тёмный силуэт дыма. — Что за чёрт?
Я пожал плечами:
— Поздравляю, вы, возможно, станете свидетелями того, чего лучше никогда не видеть. И если увидите вблизи, может, не переживёте. Так что сидите лучше дома.
Граф приподнял бровь, но вид у него был уставший, слегка растерянный:
— Ты… Градов, правильно? Значит, этот… Ладыжин… уже не…
— Он не опасен, — перебил я, пнув Гончую носком ботинка, проверяя, не шевелится ли. Тот лежал без чувств. — Надолго ли — не ручаюсь. Но пока не встанет.