Светлый удивленно обернулся, застыв на месте, а темный усмехнулся.

— Ты оскорбляешь меня своими подозрениями, дорогая, — протянул бывший муж.

А Дариэн вдруг тихо заговорил. Его голос звучал спокойно и с какой-то затаенной нежностью. Но черный взгляд больше не вспыхивал огнем. Сил у Дариэна почти не осталось.

— Элен, — проговорил он ласково, и девушку окутала привычная волна тепла. Не раздражения, которое она испытывала, когда так ее называл Леонарел или кто-то другой. А обволакивающего тепла. — Моя разведка не один день следила за вашим княжеством, рассчитывая, как подступиться. В какой момент напасть. И мы нашли путь. Мы нашли способ, как сломать ваш контур, но на это требовалось некоторое время. И, узнав об этом, твой отец поспешил договориться со мной о мирном урегулировании. На выгодных для вас и для нас условиях, как ты понимаешь. Ведь он сам предложил сдачу. Я не мог отказать. Это было ровно за месяц до свадьбы его дочери. Он не хотел войны и оккупации ни для своего народа, ни для тебя. Однако на подписание договора он не явился. И его место срочно занял князь Леонарел, который отменил все мирные договоренности. Очевидно, он все же надеялся сохранить суверенитет Анвара и Палирии. Но, в отличие от твоего отца, он был не в курсе, что мы уже почти сломали защитный контур. И вместо того, чтобы стать князем двух суверенных государств, он оказался вынужден подписать позорную капитуляцию светлой армии сразу после падения антимагического барьера.

— Не верь ему, — бросил Леонарел, отчего-то бледнея.

— У меня есть документы вашего отца, миледи, — после короткой передышки отозвался Дариэн, похлопав себя по нагрудному карману. Разговаривать ему становилось все труднее. — А еще мой коронер провел расследование смерти Северрена Фальтон. Как вы понимаете, магия позволяет видеть улики, которые недоступны обычным зрением…

— Замолчи! Лжец! Я покажу тебе, как дурить голову моей жене! — воскликнул Леонарел, бросаясь на князя Хаоса.

Дариэн поднял вверх меч и не без усилия перехватил выпад соперника, оттолкнув его назад.

— Стойте, Леон! Я приказываю вам! — закричала Эленика, делая несколько шагов вперед. И впервые за последние несколько десятков минут ее голос звучал уверенно и звонко, как удар хлыста.

— Приказываете? — удивленно воскликнул светлый и отступил, округлив бледно-голубые глаза.

— Я хочу… дослушать, — ответила она, хмуро глядя на бывшего супруга и ища выход.

А Дариэн Астард вдруг весело усмехнулся.

— Я говорил вам, дорогая княгиня, что темные — не потому темные, что в нас сидит зло. Всего-навсего таков цвет нашей кожи. А светлые — не потому светлые, что в вашей крови течет лишь доброта и сострадание.