Эленика заплакала, чувствуя, словно ее сердце умирает, разрываясь на тысячи окровавленных кусочков.

Секунда капала за секундой, как густая смола. Над тяжело дышащей фигурой Дариэна навис проклятый Леонарел, с отвратительной ухмылкой занося меч для последнего удара.

И в этот момент княгиня Порядка прокляла тот день, в котором Великой Прародительнице вздумалось сделать ее светлой. Она закрыла ладонями лицо, понимая, что никаких сил ей не хватит, чтобы остановить этот последний удар. Возможно, будь у нее магия, она тоже разрезала себе вены и спасла бы мужчину, которого любила больше жизни.

А когда через миг опустила ладони, чувствуя, что не может не увидеть того, что сейчас произойдет, ахнула, потому что все уже закончилось. И рядом с Леонарелом, мечом пронзенным насквозь, лежал умирающий, но все еще дышащий Дариэн.

В ту же секунду княгиня бросилась к темному, в чувствах к которому не могла признаться так долго даже себе самой. А вот теперь было уже поздно.

— Дариэн, — заплакала она, падая около него на колени и стирая капли крови с его подбородка.

Черные, как самая густая ночь, глаза посмотрели на нее с грустью.

— Прости меня, Дариэн, — всхлипывала она, гладя его медные волосы, которые и сейчас блестели стальным пламенем.

— Мне не за что прощать тебя, — тихо проговорил он, вдруг закашлявшись.

— Есть за что! — воскликнула княгиня. — Есть!

И порывисто наклонилась, целуя сухие и горячие губы с привкусом металла.

Дариэн закрыл глаза и с трудом поднял руки, заключив девушку в объятия, отчего она заплакала только громче. А потом положил ее голову к себе на грудь и осторожно провел по белым, как снег, волосам, пачкая их в багрянец крови.

— И ты меня прости, — тихо проговорил он. А затем добавил, словно в бреду:

'Но лучше уж сгореть душе, кровью истекать

Дерзко, глухо, колко,

Чем, сгорая изнутри, в бездне собирать

Серебро твоих осколков…'

Княгиня мгновенно вспомнила строки с тех листков, которые нашла у него в комоде. Стихотворение под названием «Подснежник». Вспомнила, с болью и тоской осознавая, что эти слова и вправду написаны про нее.

Отстранившись, она испуганно вгляделась в бледное лицо. Эленика поняла, что все хуже слышит его дыхание. И сквозь крупные слезы, застилающие взгляд, тихо попросила:

— Не умирай, пожалуйста…

Дариэн с трудом открыл глаза и улыбнулся.

— Любишь меня? — спросил он хрипло, снова проводя рукой по ее волосам.

— Что? — воскликнула она, не понимая, но он тут же добавил:

— Я умираю, Элен. Неужели ты все еще боишься? Глупая девочка…

Коснулся большим пальцем тонкой изогнутой брови, ласково погладил по щеке, стирая горячие слезы.