— Так ей теперь известно все, о чем я когда-либо думал… мечтал… чего желал?.. — тихо протянул он, не отпуская с рук тело бесчувственной княгини, которую он, вопреки словам, прижимал, как самое большое сокровище.
Рамон Айвери слегка замялся, пожав плечами.
— Не могу сказать точно… мой повелитель. Я никогда такой ритуал не проводил.
Дариэн сжал зубы и закрыл глаза, тяжело и глубоко вздыхая. Но, когда снова открыл глаза, в янтарном пламени не было ярости.
Он вдруг выпрямился, легко разгибая ноги и вставая с ковра. Так словно держал на руках не более чем котенка.
— Последний вопрос, Рамон Айвери, — жестким, как камень, голосом начал он. — Как ты понял, что я захочу спасти жизнь твоей госпожи?
Маркиз тоже поднялся, слегка склонившись в поклоне.
— Я… лишь надеялся на это, мой повелитель.
Дариэн несколько мгновений прожигал взглядом русую макушку молодого лорда, а потом ответил, уже скрываясь в клубах оранжево-черного Хаоса:
— Никому не говори о том, что видел, маркиз. И… спасибо.
Когда Рамон осмелился поднять голову, чувствуя, как окружающие звуки начинают стремительно нарастать, оказалось, что ни повелителя Кровавого заката, ни Эленики уже не было рядом. А непроницаемый магический купол цвета лунного камня рассыпается серебряными искрами. Такими же блестящими, как волосы Эленики Тимьен, последней княгини Порядка.
И вот уже второй раз она лежала без чувств на его постели среди темного шелка. Второй раз она пыталась его убить и чуть не заплатила за это своей жизнью. И второй раз вместо того, чтобы позволить ей погибнуть, вместо реализации заслуженного наказания для строптивой мятежницы, он сидит на собственной кровати и напряженно вглядывается в бледное женское лицо рядом.
На этот раз с другой стороны ложа расположился медик. Женщина. Еще вчера он с презрением к собственной слабости понял, что ни за какие богатства не допустил бы мужчину до обнаженного тела княгини Порядка. Пусть даже этот мужчина — врач.
И вот теперь немолодая лекарша с почти полностью черными волосами водила руками по молочной коже больной. Глаза медички были закрыты, а подушечками пальцев она повторяла линии жизненных токов.
Говорят, светлым этот метод лечения не просто не знаком, но они в нем и не нуждаются. Им неизвестны такие болезни, как простуда или ангина. У них не ломит кости от старости, не бывает головных болей и отравлений пищей. Даже яды на них действуют далеко не все и с большим трудом. То, от чего темный будет мучиться неделю перед тем, как умереть в муках, светлому может принести лишь легкое расстройство желудка.