Все это слишком сильно пересекалось с образом самоуверенного наглеца, который всегда берет то, что хочет. Настолько сильно, что теперь Эленика не знала, что делать. Ведь она должна ненавидеть его. Всегда думала, что должна.

И все же, может ли князь Хаоса испытывать к ней какие-то чувства, кроме своевольного желания обладать телом?

Сама эта мысль заставляла ее сердце биться слишком быстро. Стоило представить, на одно короткое мгновение, как они могли бы быть вместе, любить друг друга по-настоящему…

«Нет, — тряхнула головой девушка, пытаясь прийти в чувства, легонько похлопывая себя по щекам, — я не должна позволять себе даже такую слабость, как мечта. Я — княгиня Порядка. И думать я обязана только о своем народе…»

Стоило ей закончить мысль, отгоняя слишком сильные и навязчивые эмоции, как скрипнула входная дверь, пропуская высокую широкоплечую фигуру Дариэна Астарда.

Эленика проследила за его уверенной походкой, отметила про себя привычный пронзительно-самоуверенный взгляд, замечая, что почему-то больше этот взгляд ее не раздражает.

— Очнулись, наконец, — вместо приветствия сказал мужчина, проходя в комнату.

Эленика выдохнула, призывая все самообладание, на которое была способна. Князь Хаоса не должен понять, в каком смятении чувств она находилась.

— А вы надеялись, что я умру и избавлю вас от своего общества? — бросила девушка, гордо вскинув подбородок.

Повелитель Хаоса болезненно улыбнулся. Красивые губы тут же скривились в усмешке:

— О, поверьте, милая княгиня, я бы так огорчился, если бы никогда больше не смог насладиться вашими стонами.

Эленика вспыхнула, тут же вскочив на ноги. Кровь ударила в виски, жар брызнул в кровь. Опять он издевался над ней, заставляя испытывать стыд и ярость! Опять проверял ее выдержку на прочность! Ничего не изменилось. Он был все тем же самовлюбленным и бесчувственным наглецом.

Мгновенно сократив расстояние между ними до десятка сантиметров, княгиня замахнулась, чтобы дать мужчине звонкую пощечину. Но рука замерла в миллиметре от кожи, остановленная стальной хваткой повелителя. Девушка задергалась, безуспешно пытаясь вырвать руку. Но Дариэн не отпускал. До странного спокойный огненный взгляд встретился с гневно-голубым. И слезы, которые Эленика так долго сдерживала, все же полились, мокрыми дорожками расчерчивая щеки.

— Всю душу вы мне истрепали! — воскликнула она, всхлипывая.

А он молчал. И вместо ответа вдруг поднял другую руку и осторожно стер с жемчужной кожи влажные следы.

Княгиня вздрогнула, широко распахнув глаза, и замерла. Даже слезы вдруг перестали литься, словно застыв.