— Вы еще успеете, — кивнул Рамон. — Насколько я понял, это временная мера. Но я рассказываю вовсе не об этом. Дело в том, что в камере я успел поговорить со многими заключенными. Да, сперва я был вне себя от гнева и ярости. Хотел уничтожить Дариэна собственными руками. И сейчас, честно говоря, эта мысль приходит мне в голову, но, признаться, гораздо реже, — он невесело усмехнулся. — Вобщем, там я стал узнавать новости о восстании Леонарела практически из первых рук. Со мной отбывали наказание крестьяне, которых ловили среди повстанцев. Это были простые землепашцы, миледи. Скотоводы, ремесленники и их дети. Многие из них были рады, что оказались в тюрьме, где их кормят и тепло одевают. И, где не нужно нападать на темных воинов, которые многократно сильнее.

Эленика многозначительно молчала. Да, она и сама не в первый раз думала о том, что Леонарел поступил очень опрометчиво. Но у него было лишь одно оправдание: он хотел свободы для своей родины.

А маркиз тем временем продолжал:

— Может быть, первоначальная цель и была благородной, — звучал мужской голос, будто повторяя ее собственные мысли, — но в погоне за мечтой Леонарел обескровил уставший народ. Бесконечные вербовки и сборы денег вряд ли обрадовали людей больше, чем одна единственная ежегодная дань Кровавому закату. А пока Леонарел занимался отстаиванием своих земель, мерзкий и отвратительный князь Хаоса построил несколько десятков колодцев. А еще совсем недавно был какой-то темный праздник, во время которого в каждом городе всем желающим раздавался хлеб прямо на улице. Как же он назывался, этот праздник… Эулу… Уалэтар…

— Элуатар, — тихо поправила Эленика.

— Точно! — обрадовался Рамон.

Девушка подняла на друга хмурый взгляд и произнесла:

— Мне не понятен ваш настрой, Рамон. Выходит, мы должны радоваться, что нас наконец-то захватил всемилостивый темный князь? Наконец-то мы заживем по-новому, по-хорошему? Будем отдавать ему за это наши деньги и нашу кровь? И целовать его ноги?

Что-то внутри Эленики пылало. Что-то безнадежно ломающееся, как домик из деревянных зубочисток. И, похоже, это была привычная картина мира.

— Нет, княгиня, — тут же склонив голову, проговорил мужчина. Он протянул руку, аккуратно коснулся кисти девушки, поднеся к своим губам. — Я ни в коем случае не хочу спорить с вами, и тем более никогда не стану даже намекать на то, что власть Кровавого заката — это нечто хорошее для нас. Я лишь рассказываю вам, что видел и слышал. А еще утверждаю, что Леонарел заслужил то, что получил в итоге. Вы — отныне единовластная наместница Анвара и Палирии. И это лучшее, что случалось за последнее время.