— Кхем-мда. Когда собираетесь уезжать, Виктор Палыч?

— День Красной Армии я отпраздную еще в Минске, а вот весну думаю встретить уже в Москве. Уж больно невтерпеж некоторым ответственным товарищам из Государственного центрального института физической культуры увидеть меня на Военном факультете…

Тем временем, утвердившийся на ногах лейтенант осторожно пошел в «последний и решительный бой», смелым натиском завладев-захватив в свои клешни сначала левый, а потом и правый рукав гимнастерки белобрысой экзаменаторши. Чуть помедлив (наконец-то попалась!), начал выводить ее на удушающий захват и тут же глухо охнул, когда ее колено резко воткнулось в его правый бок. И еще раз, заставляя кривить лицо, сцеплять зубы от полыхнувшей болью печени и на одних морально-волевых спешно закрывать бок рукой и локтем — вот только очередного невозможно-сильного удара так и не последовало. Зато сам мужчина вдруг обмяк, потерял сознание и слегка придерживаемый девушкой мягко сложился на упругие маты.

— Вот них!.. Ничего не понял? Палыч, как она его⁈

— Пережала сонную артерию. Нельзя подпускать противника так близко и оставлять без своего внимания — ка-те-го-ри-чески! Постоянный контроль дистанции и своего противника, это же азы! Н-да. Потенциал у твоего паренька конечно есть, но… Ты уверен, что ему нужно двигаться дальше? Для службы лейтенанту вполне хватит и того, что есть сейчас.

— Вообще-то я его думал подготовить-вырастить на Всесоюзный Чемпионат по самбо. Так-то он парень неплохой, только головой работать лениться: сила есть…

Согласно хмыкнув, Волков показал двум крайним самбистам на отдыхающего коллегу, и те сноровисто оттащили безвольно мотающую головой тушу в сторонку — где и устроили с комфортом на невысокой стопке из десятка резиновых ковриков.

— Ну да, сила — уму могила. Что же, попробуем за неделю наставить твоего чемпиона на правильный путь. Данные у него действительно хороши.

Что интересно, остальные спортсмены (кроме сослуживцев Вилена, разумеется) никак не отреагировали на удивительный результат неравного спарринга, словно уже не раз видели такое. Косясь в сторону вернувшейся к рисовальному планшету малолетней девчонки, с обидной легкостью уронившей его лучшего бойца, Горстнев дождался возвращения отлучившегося по тренерским делам наставника и нейтрально поинтересовался:

— Что-то я не припомню, Виктор Палыч, чтобы ты меня этак коленками бить учил⁈

Волков для начала заставил поменяться напарниками две ближние пары, скомандовав им поработать над уклонением и срывом захватов, и только после этого напомнил: