— Пропаганда же наверняка? — спрашиваю, заинтересовавшись поневоле.

— Не скажи, — качает головой Ван. — Он за жену налоговую декларацию носил сдавать, как заботливый муж, чтоб жена не беспокоилась. В очереди добросовестно два часа отстоял. Плюс — пешком туда и обратно.

— Интересно, почему дроидом нельзя было…

— У нас свои правила, — вежливо отрезает Ван. — Зато весь народ видел: Председатель вместе с народом. И ногам твоим без разницы: ради пропаганды ты стоишь два часа, или по собственному желанию. Дисциплина есть дисциплина.

Какое-то время обсуждаем технические тонкости предстоящего действа.

— Дай бог, чтоб вышло, — итожит Ван. — Задание понятно, буду стараться. Это всё?

— Нет. Ещё второй вопрос.

— Внимательно слушаю, — флегматично кивает самый близкий ханьский товарищ моего отца. Который, по слухам, ещё качал меня на руках (кроме него самого, теперь и спросить больше некого).

— Наши контракты с вашими компаниями по мясу. Скоро время сезонной поставки.

— Я очень мало вхож в тот сектор, — деликатно обозначает Ван. — Я понимаю, о ком ты говоришь, и даже знаком с ними. Но — через вашу семью. Хотя мы все ханьцы.

— Я думаю, что знаю, как не сорвать контракт и поставки. Тем более, наверняка и с вашей стороны количество закупа снизится…

— Да, людей стало меньше. В глобальном смысле, — безэмоционально кивает Ван. — Обороты розничных сетей упали больше чем в два раза. Видимо, и поставки будут снижены настолько же.

— Откуда знаешь?

— А кто, думаешь, обеспечивает телеметрию в сетях? — хмыкает Ван. — Какая компания?

— Ну видишь, значит, речь идёт об обоюдных уступках. Мы-то выращивали поголовье из расчёта на полную поставку. Если что, я ведь могу и упереться: куда нам девать лишнее мясо? Если законтрактовали объём, пусть выбирают…

— Сейчас не лучшее время ссориться, — деликатно перебивает меня Ван. — Что мне им передать?

— Я прошу либо об отсрочке по времени, недели две. Либо — пусть забирают живым весом и самовывозом. Стада могут быть подогнаны в район Алашанькоу.

— Это целая промышленная операция, — прикидывает Ван. — Да, она интересная нашим будет, это даже я сейчас могу предположить: там же и шкуры, и желудки…

Ван невольно напоминает смешной эпизод, на заре всего (мне дед рассказывал).

У нас, говяжий желудок (так называемая «книжка») при забое коровы или быка отдаётся собакам. Потому что пищевым мясом не является, ну, с точки зрения нашей кухни, по крайней мере.

В ханьской же кухне, его промывают, как-то ещё обрабатывают, затем фасуют в микроскопические пакетики по несколько десятков грамм и продают, как деликатес. Плюс, готовят ещё какие-то блюда, чуть не на праздничный стол.