После принятия Статута, разделившего технократические цивилизации на обособленные ветви развития (на пару, как планировалось, поколений вперёд), родина этого азиатского пацана как-то выпала и с экранов новостей, и из фокуса СМИ: в Федеративных Землях Центрального Севера была масса гораздо более интересных сюжетов. Связанных, прежде всего, с внутренней политической реформой: власть единого государственного центра постепенно, в течение нескольких лет, частично делегировалась и распределялась между промышленными группами, новообразованными кланами и прежней политической системой.

Лео дочитал загруженную из сети развёрнутую справку по региону, родом из которого был азиат, и как будто что-то подсказало: быстро прогнав ключевые моменты записей системы мониторинга Корпуса (именно что на всякий случай), он обнаружил, что «утренний» азиат, выйдя из медсектора, отправился вначале к себе. Но у себя не пробыл и минуты, поскольку далее, помахивая какой-то железкой в руке (линейка?.. разрешения камер не хватало разобрать чётко) направился в учебный сектор, и уже там — прямиком в преподавательскую.

Лео, с замиранием сердца , ужепримерно предполагал, чем это может кончиться. Потому поспешил следом (бросив все дела, не смотря на массу задач учебно-воспитательного заведения, рассчитанного на полтысячи учащихся).

Лидия становилась проблемой. Лишённая доли в наследстве старшая дочь (хозяев одной из мощных промышленных групп), оказавшаяся временно не у дел, она часто пускалась во все тяжкие. До поры, Леонида это где-то даже забавляло: приятно ведь «посходить с ума» вместе с гораздо более молодой любовницей, вспоминая те времена, когда был в её возрасте.

С алкоголем и лёгкими наркотиками, разрешёнными в Федерации, Лидия тоже регулярно перебарщивала. До последнего времени, все её эксцентричные действия Лео списывал на относительную молодость, темперамент и желание доказать самой себе, что она ничего не потеряла (оказавшись отстранённой на время от клановых дел). Но сегодняшняя выходка с шокером и помещением пацана в гипномодуль тянула на большее, чем просто шалость.

Войдя в преподавательскую, Леонид застал следующую картину: азиат уже накрутил волосы Лидии на свой кулак и поднял её подбородок заточенным краем металлической линейки. Сама Лидия красовалась явным следом удара раскрытой ладонью (на щеке) и испуганными глазами (в которых застыл ужас).

Кроме неё, в помещении были ещё два преподавателя-мужчины, по химии и по математике. Первый, очкарик с толстыми линзами, смотрел на происходящее, как кролик на удава. Второй же сидел на полу, привалившись спиной к стене, с рассечённым лбом, как будто в тумане болтая головой. Рядом с ним, тоже на полу, красовался обломок кирпича (видимо, им по лбу математику и зарядили. Зарядил — поправил себя Леонид. Авторство сюжета не вызывало сомнений).