— Как бы тебе, ответить, чтоб и никого не обидеть, и не соврать, — улыбаюсь.

— Лучшая стратегия любых отношений — чистая правда! — выразительно ведёт бровями Ирма, на секунду отрываясь от супа. — Ну, если ты воспринимаешь собеседника всерьёз, по крайней мере.

— Мудро сказано, — соглашаюсь, откусывая булочку и отпивая местный фруктовый отвар. — У нас есть ограничения в питании. Например, мы категорически не едим свинину, собачатину, ракообразных… — перечисляю откровенный харам. — Здесь я свинину в блюдах вижу. Значит, разделочные ножи и столы на кухне — тоже после свинины. У нас, в некоторых ортодоксальных местах, считается, что место приготовления пищи тоже может быть осквернено, — улыбаюсь. — Не то чтоб я был ортодоксом, но свинину есть не буду. Как и постараюсь избежать тех продуктов, к которым она на кухне могла так или иначе прикасаться.

— М-да. Тяжело тебе в Корпусе придётся, — резюмирует Ирма с нечитаемым лицом.

— Ну, я сюда не рвался, это раз, — не спешу соглашаться. — И второе, я тут ненадолго.

— А где ты питаешься всё это время? — удивляется она.

— У меня «вездеход» по решению суда, — кладу на стол бумажку из карманчика планшета с инструментами. — Ем в городе. Есть один ресторан,наш , я в нём подрабатываю. Вот там — всё как надо.

— И что, у вас вот даже ни купить, ни съесть свинины нигде нельзя? — неожиданно заинтересованно спрашивает Ирма.

— Ну почему нельзя. Есть места, но это отдельные места. Фактически, комнаты, отделённые от общего торгового зала специальной дверью, на которой на трёх языках идёт предупреждающая надпись. Для тех, кто неграмотен, рисунок: свиная голова. Которую ни с кем не перепутаешь. — Поясняю. — Хочешь — жри сколько угодно. То есть ешь, — поправляюсь, глядя на её вытянувшееся лицо. — Но только готовь себе самостоятельно, и не смешивая с едой для остальных.

Какое-то время мы болтаем об особенностях наших кухонь.

Неожиданно над моей спиной нависает тень и чей-то голос спрашивает:

— Ирма, а ты сегодня не одна?

Оборачиваюсь и вижу ту самую пару, которую уже выкидывал из своей комнаты в первый день пребывания.

— Монни, Дэвид, — нейтрально взмахивает рукой Ирма. — Да. Я не одна. — Затем она переводит взгляд на меня и демонстративно возвращается к вопросу начинки сладких булочек (которые мы как раз обсуждали).

— Извини. — киваю ей, перебивая на полуслове.

Затем разворачиваюсь и встаю, обращаясь к тому из пары, что повыше ростом (он и говорил):

— Я не знаю, откудаты сюда прибыл. Но у меня на Родине к женщине с мужчиной можно обратиться только с разрешения того мужчин. С которым она в данный момент. Я не разрешал.