Но даже у нас уже иначе. У нас, в городе если (да даже и в ауле) к женскому полу обратиться можно вполне. Ту же дорогу узнать, например, если ты в незнакомых местах.

В том же городе, парочки вообще и обниматься могут на улице, и даже похлеще порой… выходцы из Залива у нас очень удивляются: мы тоже правоверные; даже масхаб один; а нравы не в пример свободнее, чем у них.

Местные же, судя по увиденному на улицах, вообще здорово отличаются даже от нас. Причём никак не в сторону сдержанности.

По размышлении, решаю: подойти личноздесь нарушением приличий не будет.

* * *

Ирма выходила из большой аудитории, рассчитанной на весь поток, когда к ней сквозь поток людей подошёл тот самый китаец, сожравший Банни.

— Приветствую, — хмуро начал он без предисловий на вполне адекватном федеративном.

И почему говорили, что он не говорит на языке⁈

— Я хотел извиниться. — Продолжил неожиданный посетитель. — Я не знал, что тот кроль был твоим. Думал, какая-то местная никому не нужная живность, типа ваших голубей в скверах. Я тогда был первый день у вас, ничего не знал, спросить никого не мог из-за языкового барьера.

— Какого барьера? — напряглась, сводя брови вместе, Ирма не зная, как реагировать.

— Меня привезли сюда силой из того места, где жил. Не кормили. Хотел есть. Вышел поискать что-то съедобное — тут твой заяц. То есть кроль… Посчитал его своей законной добычей, потому что был зол на всех вас. — Не вдаваясь в особые подробности, кратко изложил позицию азиат.

— А от меня-то ты что хочешь сейчас? — Ирма не успевала обрабатывать поступающую информацию. — И ты же сейчас говоришь вполне нормально⁈

— Говорю потому, что гипнообучение, — поморщился собеседник. — Загрузили в капсулу. Вытащили — уже с языком. Хорошая программа, кстати; у вас нормальный спец работает по этой части… Чего хочу: принести извинения. Хотел бы скомпенсировать ущерб. Если ты считала этого кроля своим другом, понимаю, что любые слова сейчас будут неуместными. Просто извини. Давай обсудим компенсацию.

— У меня никого не было кроме Банни, — безэмоционально ответила Ирма. — Я не знаю, что тебе ответить.

— А давай тогда попробуем зайти с другой стороны? — почесал нос азиат. — Начнём с того, что есть у меня. Давай ты за своего зайца возьмёшь с меня баранами? Алмақтын да — салмағы бар. М-м-м, если что-то взял, надо отдавать взамен по-вашему. Видимо, аналог компенсации, если у вас в языке. Зайцев у меня нет, потому давай баранами?

— Какими баранами? — широко раскрыла глаза Ирма.

— Племенными, — уверенно ответил собеседник. — У вас таких нет. И нигде таких нет. Это наша порода, есть только у нас, и к экспорту запрещена под страхом коронного обвинения. Ну-у, сейчас, конечно, это больше слова, спустя полсотни лет… Но сам закон никто не отменял!