Но соображает он явно напряжённо, потому делаю паузу. Давая ему спокойно обдумать всё то, что он обдумать собирается.

— Ты не отрицаешь, что проткнул ножом четверых человек? — кажется, он собирается пообщаться на темы какой-то своей заранее заготовленной позиции. — С разной степенью повреждений?

— Отрицаю только в части количества: троих, не четверых. Когда я уходил, четвёртый стоял у окна и был цел и невредим. Кстати, он и подготовлен был гораздо лучше, чем предыдущие трое вместе взятые… Но сам он на рожон не полез, а я не стал на него бросаться: именно к нему у меня претензий не было.

— Странно, в больницу обратились четыре человека, — бормочет отец Лолы.

— Не берусь комментировать. Из уважения к этому дому, давайте проговорим и это момент. Вы что, думаете, мне это было приятно или интересно⁈ Или удовольствие доставило?

— Давай поговорим о причинах, — соглашается он. — А и правда, что послужило причиной? Как по мне, ты вообще не в том положении, чтоб в любой ситуации ножом размахивать.

— Вот этим мы и отличаемся. Вы сейчас озвучиваете типично рабскую точку зрения… не нашу. У меня просто не было другого выбора. Если я позволю так обращаться с собой у вас в стране, все будут думать, что так можно обращаться со всем нашим народом. А времена у нас не самые лучшие, чтоб мы могли себе позволить такую репутацию. Даже по эту сторону Статуса. У нас же не «все равны», как у вас…

Какое-то время банально препираемся, поскольку в нём слишком силён государственный служащий. Привыкший строго оставаться в рамках, следовать правилам, в общем, являться покорным винтиком Системы.

У нас чуть иначе. Но объяснить разницу сходу лично у меня не получается.

Когда бабка и Лола начинают подавать на стол, мы соглашаемся отложить наш диспут. Статус для того и создавали, чтоб разделить то, что смешивать категорически нельзя. А мы с ним слишком разные.

* * *

В целом, парень производит нормальное впечатление, хотя он и не от мира сего. Выяснить всё, что надо, у Турсуна не получается: первое время, он грызётся с пацаном, как мальчишка, на время даже забыв о возрасте и положении.

Затем мать и дочь начинают подавать на стол. А женщинам слушать мужские разговоры не годится, тем более на такие темы.

Уже в конце вечера, пацан прощается с женщинами и выходит из дома первым. Турсун обувается в прихожей, чтоб проводить парня (заодно поговорить кое о чём наедине), и слышит вопрос дочери:

— Бабуля, а в стране Бахыта какая семья является самым богатым животноводом? Он говорил, что ты знаешь?

— Қазақ хандығы, — чуть удивлённо отвечает мать Турсуна, собирая грязную посуду со стола. — А что?..