— Я образно, — отмахиваюсь. — Я тебе больше скажу! Я вот например более чем уверен, что это рано или поздно всплывёт. Потому у моей страницы тут, помимо прочего, есть функция: это мой дневник. Я тщательно фиксирую всё происходящее, каждого клиента. Чтоб дома опубликовать о себе всё самому.

— Выбивая, тем самым, почву у дурных слухов? — догадывается Лола.

— Точно. Если я обо всём объявлю сам, и первый — люди смогут либо понять, либо не принять. Что-то одно из двух. Но у них не останется причин для презрения. К тому же, по нашей Вере, судить человека может только Бог, и не тут…

— Я помню, бабуля рассказывала… Но всё равно не понимаю, зачем за двадцатку резать других, нарываясь на неприятности с законом потенциально.

— Во-первых, первым пытались ударить меня, — напоминаю порядок событий. — Во-вторых, ты просто не понимаешь. Еслиу меня дома станет известно, что М Н Е можно было не заплатить за работу, тем более — двадцатку… Знаешь, ты не поймёшь. Ты просто не поймёшь…

Надо было сказать ей полностью, что за Семья, что ли? Три минуты назад, когда предложил спросить дома бабку. А теперь уже почему-то неудобно хвастаться.

— Я бы мог плюнуть на себя, — продолжаю. — Но, по ряду причин, за мной во многих случаях стоит целый народ. И плевок в лицо мне — это плевок в лицо народа. Знаешь, у нас были лет восемьсот назад сильные разногласия с Жонгуо…

— Я не в курсе истории Региона, — качает головой Лола.

— Ну вот рассказываю. Разногласия — мало сказано. Полноценная война, лет на тридцать. Вот одно время вопрос шёл на полное взаимное истребление. При этом, они считали нас дикарями и, на уровне государственно политики, относились как к животным.

— Ну и что, — легкомысленно хмыкает Лола. — Кому есть дело до времён, давно минувших?

— Ты не наша, не понимаешь, — качаю головой. — Вернее, просто не чувствуешь. С тех пор, у нас в народе очень болезненно относятся к тому, когда кто-то не считает нас за людей. Настолько болезненно, что этого не простят даже Семье Самых Богатых Животноводов. Если я такому отношению буду попустительствовать, вместо того, чтоб пресекать в корне. А репутационное пятно ляжет на весь народ.

— Странно слышать, — говорит Лола после паузы. — Но я понимаю, отчасти из рассказов бабули.

— Статус потому и возник, что для Запада важнее материальные ценности. — В который раз пожимаю плечами.

— А для вас? Ну или вернее, для Востока?

— Для Востока — нематериальные. Типа Свободы. Достоинства. Братства.

— Никогда не смотрела на вещи с такой стороны…

— А вопросы и проблемы Статуса вообще не муссируются на уровне среднего класса. Это больше удел политической элиты. Как мне кажется…