— Тогда внимай. — Неожиданно успокаивается она. — Раз говорить не хочешь. Мне позвонили из городского участка. Стали деликатно выспрашивать, у кого сейчас комм.

Она сверлит меня взглядом ещё раз в этом месте, но я внимательно слушаю и ничего не говорю.

— Я, естественно, уточнила, официальный это разговор или они просто поболтать хотят. — Продолжает она. — Мне ответили, что ведут дело о многочисленных ножевых ранениях каких-то пострадавших, но сама беседа пока неофициальна. Потом снова спросили, где мой комм.

— Шай-й-йтан, — вырывается у меня. — Шешен а…

— Не сквернословь, — прыскает Лола в кулак, удивляя меня ещё больше.

Нетривиальной сменой настроения.

— Ты в истерике? — уточняю, как могу деликатнее.

— Была местами. Сейчас чуть успокоилась. Так вот. Я тут же позвонила отцу, продиктовала номер, с которого наводили справки…

— А кто у нас отец? — об этом речь пока как-то не заходила.

— Раньше надо было спрашивать… — нервно роняет Лола, потом всё же отвечает. — Начальник третьего отдела. В главном управлении собственной безопасности. Министерства внутренних дел. Потому и живём отдельно, в разных городах, что его в Первую Столицу перевели.

— Ничего себе…

— А мать — зам в другом отделе, — мстительно продолжает Лола. — Типичное дело, брак между офицерами одного управления, поскольку кроме работы, нигде не бывают… Отец мне перезвонил обратно через пятнадцать минут и пояснил. Он навёл справки: обычно так звонят «замазанные» сотрудники, которые стоят на связи у незаконных группировок.

Ловлю себя и её на том, что мы с самого начала говорим на туркане. Причём упоминаемые ею термины государственного устройства относятся к государству Классического Туркана, а у нас эти должности и реалии называются совсем иначе .

— Надеюсь, я тебя не сильно испугал, — изрекаю через пять секунд тишины. — Ты вон даже с федеративного на наш переключилась…

— Я уже успокоилась… Это не всё. Отец проследил трассировку моего комма, — она указывает на оттопыривающийся карман моей рубашки, — потом наложил на сводку происшествий. Внутреннюю, не для широкого пользования. Мой комм вчера приехал в место, где находились ещё четыре комма, состоящих под оперативным надзором. Это члены преступных группировок, которых пока не поймали и сажать пока не за что. Но полицейское наблюдение за ними ведётся, — поясняет Лола, видя недоумение на моём лице. — Преимущественно через негласный аппарат. Ну, через агентуру, по-простому… Затем эти четыре комма в течение двух часов обратились в больницу на предмет ножевых ранений. Нападающего говорят, не знают, от комментариев отказались. Трясти их, естественно, никто не стал.