— Подожди, подожди, — я чуть не подавился бутербродом, — давай сначала с долгами рассчитаемся.

После небольшого очередного любовного раунда в честь медового месяца, я выбрался в город. Торговый дом «Рога и копыта» остались на попечении эльфийки, пусть привыкает к равноправию, решил я. А сам первым делом побежал в ремесленный квартал, к стеклодувам. Пообщавшись немного со знакомыми по мордобойке кузнецами, я направил свои стопы к некоему мастеру стекольных дел Митрофану. Сказали, что стеклодув он первостатейный, только психованный немного. Поэтому без чертежа лучше к нему не соваться, на дух не переносит дилетантов. Позаимствовав кусок бумаги у кузнецов, которые зла на меня за разбитые в цирке морды не держали, я сделал небольшой набросок. Бутылку нарисовал квадратного сечения, чтобы проще было транспортировать, пробку я задумал сделать притёртую. Если случайно разобьют мою тару, за отдельные деньги починю, подумал я.

От кузнецов до стеклодува я дошёл примерно минут за десять, и, вынырнув из очередного кривого переулка, моему взгляду открылась следующая картина. С десяток зевак, облепив ограду нужного мне дома, что-то весело обсуждали и тыкали пальцами.

— Зашибу, сука! — раздавался крик со двора мастера стеклодельного производства Митрофана.

Я тоже пристроился рядом с неравнодушными горожанами.

— Убью! — орал крепкий бородатый босоногий мужик в одной рубахе по колено, размахивая оглоблей.

— Ты так её не зашибешь! — выкрикнул какой-то плюгавый старичок, — вишь она в сарайке спряталась, ты её сперва за волосы выташь, а апосля уже зашибай.

И действительно мужик зачем-то снова грохнул в дверь собственного основательного деревянного пристроя.

— Ничего не получится, — махнула рукой толстая баба, — дверь сковырнуть надо. А так до вечера биться можно.

Но бородач оказался не так глуп, он сообразил, что дверь в сарае капитальная и оглоблей её не пробить, поэтому со всего маху бабахнул по крыше, которая отчаянно затрещала.

— Давай Митрошка колошмать крышу! — заверещал дедуля, радостно потрясая маленьким сухоньким кулачком, — мы тута все за тебя!

Вдохновлённый первыми успехами мужик, что есть мочи, стал разносить в щепки бедную соломенную кровлю. И с каждым удачным попаданием толпа дружно вскрикивала. Вдруг я заметил, как в маленьком окошке сарая, мелькнуло чьё-то встревоженное лицо.

— Это кого он там оглоблей бить собрался? — спросил я ненормального дедулю.

— Как кого? — пискнул старик, — жену кончено!

— Не будет глазки соседу строить шалава! — добавила толстая баба.

— И перед нашими мужиками задом вилять тоже! — добавила ещё одна тетка с маленькими оплывшими глазками.