— Если лизал, то по нашим законам, мы муж и жена, — Иримэ медленно стала двигаться на мне.

Интересное дело, подумал я, если лесовики для женитьбы лижут щёки, что же они тогда лижут, когда разводятся?

— А если мы муж и жена, то по традиции у нас сейчас медовый месяц, — Ири от удовольствия закрыла глаза и прикусила нижнюю губу.

— Хорошо, — я сжал крепкую, как орех попку, уже законной супруги, — выбирай любой курорт Средиземного моря, но с условием отель не ниже четырёх звёзд и чтобы было всё включено.

— Не всегда понимаю, что ты говоришь, — Иримэ глубоко задышала, — медовый месяц — это не простое испытание. Молодожёны все тридцать дней, не вылезая из кровати, должны доказывать Всем Святым, что они по-настоящему любят друг друга. В мирное, конечно, время. Если война испытание сокращают до нескольких дней.

— Тихо! В магазине кто-то ходит, — я чуть-чуть привстал.

— Почему кто-то? — ухмыльнулась лесовица и продолжила танец живота, — это Хелена, я сегодня сама открыла магазин. Кстати, уже полдень.

Ого! Ну, я и утомился! Теперь начинаю проникаться не простым испытанием молодожёнов в Чудесной стране. В дверь тут же постучали.

— Михаил Андреевич, — обратилась ко мне язвительным тоном дочка Олливандера, — я вам напоминаю, у вас через десять минут встреча с купцом Мироедовым. И хватит уже прыгать на кровати, в магазине с потолка штукатурка сыпется!

— Да-а! Да-а! — вдруг вскрикнула, широко улыбаясь Иримэ, — да-а мой мужчина! Вот та-ак! Да-а!

И Хелена не дожидаясь моего ответа, зло пнула ногой в дверь спальни, дальше я услышал удаляющиеся по лестнице шаги.

— Ты это специально сейчас устроила? — спросил я довольную своей выходкой лесовицу.

— А пусть она на тебя так не смотрит, — Ири снова ускоряясь, задвигалась на мне, — я же всё понимаю. Это вы мужчины слепые ничего не видите! А-ах! Да-а!

— Что-то ты путаешь, за Хеленой целый князь уже целых три дня ухаживает, — я реально удивился, так как кроме бесплатного выноса мозга от дочери книгочея я ещё ничего доброго не видел.

Ведь каждый день начинался с ежедневных выговоров мне, то есть директору «Рогов и копыт». То я слишком поздно принимаюсь чинить старые вещи, то не туда развешиваю готовую продукцию, то ей в магазине слишком жарко, то слишком скучно. Проблема кстати решилась отчасти два дня назад, когда сын трактирщика Никишка привёз к дверям моего торгового дома в двухколёсной тачке пьяненького в стельку Ванюху в одних трусах.

— Долгов за ним нет? — спросил я.

— За старые трусы нужно заплатить медяк, — махнул рукой Никишка.

— Жужу, — протянул, пуская пузыри изо рта прогулявший все деньги и одежду Иван.