— Какой ты у меня кровавый! — засмеялась Иримэ, — откуда роза! — резко переменилась она в лице.

— Княжна Миранда кинула, — пожал я плечами, давая понять, что с ней делать не знаю.

Лесовица выхватила у меня этот цветок, переломила его надвое и закинула за ящики с цирковым реквизитом.

— Пойдем, полью на тебя из бочки, — потащила она меня к своему вагончику.

Однако после водных процедур, Иримэ, сказала, что нужно как следует растереться, чтобы не заболеть и потащила меня в свой домик на колёсах. Из которого я вышел, полчаса спустя и ещё раз окунулся в бочку с водой, пока ненасытная лесовица нежилась в кроватке. И тут заметил, что мои «колобки» какие-то грустные.

— Аристарх, что за похороны? — спросил я, — кстати, где Емеля?

— Рассказывай, — подтолкнул Булат его в бок.

— Ну, это, — начал из прекрасного далёко Аристарх, — когда твоя…

— Иримэ, — подсказал Булат.

— Когда твоя Иримэ кричала, — крякнул он, — делай со мной это самое сильнее. Я возьми и ляпни Емеле, вот учись, как жену воспитывать надо. А он послал нас лесом и ушёл. Совсем.

— Замену срочно искать надо, — зачастил Булат.

— Иначе в финале дисквалификация будет, — козырнул мудрёным словом Гаврила, — плакали наши деньги. Десять лучшему бойцу и ещё по два золотых каждому мордобойцу.

— Толку кончено от Емели было, как от козла молока, — махнул рукой я, — но вреда, однако ж, тоже никакого. Может в циркусе на трибуне есть кто из наших, из купцов?

— Один паренёк хороший имеется, — хищно улыбнулся Булат, — только он драться не умеет.

— Не понял? — опешил я.

— У нас в прошлом году, так же один человечек психанул, ну мы этого уговорили постоять за родной купеческий квартал, — стал пояснять Гаврила.

— И когда все мы уже лежали, его ещё пять минут поймать не могли соперники, — продолжил Аристарх, — вёрткий сволочь. Кстати и в делах такой же. Только он не пойдёт.

— За полмонетки удавится, — подхватил тему Булат, — минимум золотой попросит за свои телесные страдания.

— Показывай, где сидит этот ваш вертихвостский, — я кивнул Аристарху, и мы двинулись в цирковое закулисье.

Кстати на манеже хлестались стрельцы и дружина князя. Кричали уже набившее оскомину — убей, размажжи ему череп, ломай пальцы, бей по яицам. Все самые добрые слова, житомирцы припасли, наверное, для других дней.

— Вон он сидит с красоткой Хеленой Ярославной, — показал мне в щёлочку дырявого занавеса Аристарх требуемую персону, — клинья подбивает балбес. Только с Хеленкой ему обломиться, с девства её знаю, заносчивая сука.

— Э! — я дал Аристарху лёгкого леща, — ты говори, да не заговаривайся я, между прочим, с Хеленой работаю вместе. Хорошая ответственная и порядочная барышня.