По пути в собственную лавку, я заскочил к резчику по дереву и сделал заказ на рекламную вывеску с названием моей конторы, а именно «Торговый дом 'Рога и копыта». Само помещение же будущего моего торгового дома выглядело плачевно. Дырявая крыша, пол прогрызенный крысами, пыль, грязь, и вонь, к которой я постепенно стал привыкать. Из хорошего: стеллажи были на месте, прилавок с разбитыми стёклами тоже имелся в наличии, и самое главное на втором этаже стояла железная двуспальная кровать со старым провонявшим матрасом и грязным полусгнившим постельным бельём. Из чего я сделал вывод, что Олливандер, в лучшие для торговли книгами годы, периодически ночевал на работе. Об этом так же говорили небольшой рабочий стол и неудобный деревянный стул. Засучив рукава, я принялся колдовать, приводя всё в нормальный Божий вид. За два часа я был выжит как лимон, поэтому улёгся на кровать и не заметил как закимарил.

Разбудил меня дзиньг дверного колокольчика. Я пулей слетел по лестнице вниз, готовясь отразить налёт горе-грабителей, потому что поживиться здесь было нечем. Посередине магазина стояла, растерянно озираясь Хелена Ярославна. В плечевой сумке у нее была одна книга, в руках вторая.

— Вот, — похвастался я, — сделал косметический ремонт. Хорошая была лавка у вашего папеньки.

— Почему это была! — Хелена, как истинная дочь вольного свейского народа, тут же бросилась в атаку, — эта лавка не только принадлежала моему отцу, но и до сих пор его собственность! Не успел появиться в нашем доме, а уже лавку оттяпал. А завтра что? Меня в койку свою затащишь! Да я тебе сейчас череп раскрою!

Дочь книгочея схватила ни в чём не повинную табуретку и швырнула её в меня. Что-что, а летающие табуретки я ловить, ещё не разучился. Поэтому когда первая волна ярости сошла на нет, я успел выкрикнуть пару слов.

— Хелена Ярославна! — заголосил я, пока девушка искала ещё что-нибудь метательное, — ваш отец задолжал пятьдесят золотых городской казне!

— Сколько? — удивилась прекрасная в ярости валькирия.

— Пятьдесят, — повторил я, присаживаясь на «летающий» табурет, — вот бумага, по которой через три дня ваш дом должен был уйти за долги.

— И что теперь ты собираешься с ней делать? — уже более миролюбиво спросила она.

— Во-первых, сегодня устроим небольшой праздничный ужин, — улыбнулся я, — во-вторых, у меня есть деловое предложение и вам, и вашему отцу.

— Предупреждаю сразу! — ненависть вновь сверкнула в глазах Хелены, — спать я с тобой ни за какие деньги не буду!

— Уверяю, спать будем порознь, — я встал и поставил табурет за прилавок, — ещё раз повторяю, предложение деловое! Предлагаю с завтрашнего дня грести деньги лопатой.