Агафон пожал плечами и надавил на газ, однако я в очередной раз обругал себя за недальновидность. Броневик то мы сделали, я крепежи для факелов не предусмотрели. Вот куда сейчас заедем впотьмах? На этих мыслях карета врезалась в угол дома.

— Хан, Ири на выход! — ко мне вновь вернулись силы, — так их догоним пешком, как в эпоху доисторического материализма. Агафон, ну а ты пока разбирайся с техникой.

Мы выскочили из кареты.

— Куда бежать-то? — покрутился на месте коренастик.

— Я думаю, сначала в сторону речного порта, а дальше разберёмся, — пробурчал я.

— Ты зачем стрелял, идиот, — обругал Фомка Шрам своего шестёрку, когда они быстрым шагом по освещённой тусклым светом Марса улице, спешили в «Пенную кружку».

— За ребят отомстить, — пробурчал Кутеп Шило.

— Сейчас мы этого Иван Иваныча пошлём на свидание ко всем Святым, так и посчитаемся за братву, — прорычал раздосадованный Шрам, — это он нас сдал, сволочь. Насвистел в уши про новый мир, про жизнь княжью. А я идиот, уши развесил, ведь почти поверил. Эксплуататоров порешим, говорит, тогда и заживём.

— Чё, каких ксплаутаторов? — не понял Шило.

— Это по-нашему тех, кто всеми управляет грохнуть надо, для полного счастья, — зло хохотнул Фомка.

— А кто ж тогда будет управлять? — опасливо озираясь, спросил Кутеп.

— Вот и я о том же, тупое разводилово, — Фомкак повертелся на перекрёстке, решая, как лучше бежать в обход по хорошей дороге или наперерез собачьими тропками, — свобода, равенство, братство, красивые слова для лохов. А на самом деле одни суки хотят лишь нашими руками шлёпнуть старых хозяев, а потом сами сесть на их сытное и жирное место.

— Ничего, сейчас мы эту гадину порвём! — прорычал Кутеп Шило.

Мы неслись по пустому Житомиру подгоняемые лихорадочным охотничьим азартом.

— Тут срежем, — бросил я, увлекая друзей за собой на малозаметную тропку.

Глаза уже немного попривыкли к темноте, тем более Марс на небе бросал на Землю свой красный зловещий отсвет. Дальше тропа вывела на широкую знакомую улицу, по которой я постоянно ходил в порт разгружать торговые судёнышки. С левой и правой стороны потянулись ряды увеселительных дешёвых заведений. Но даже эти круглосуточные таверны и бордели сегодня были необычайно тихи.

— Куда дальше? — тяжело дышал запыхавшийся коренастик.

— Тихо, — сказала Иримэ и, медленно поведя носом, принюхалась, — туда, в «Пенную кружку»!

Знакомая забегаловка, хмыкнул я про себя, именно здесь я поил грузчиков бригадира Семёна. Интересно, где он сейчас со своими парнями? Может, уехал? А вдруг он там, в ратуше? В этом жестоком мире всё может быть.