— Ерунда! — обозлился Федот, — там внутри после первого выстрела вы все от дымного пороха задохнётесь. Чушь!

Да, это я лоханулся. Что ж тогда обратно всё переделывать?

— Хорошо, — согласился я, — на крыше вырежем люк, через который будет выходить дым. Стрелков сокращаем до одного, а взамен добавим лучника профессионала. Кстати из отверстия вверху можно бросать бомбы. Для нас сейчас любая такая штуковина, — я похлопал бедную карету по корпусу, — как секретное оружие, которое в критический момент может принести много пользы.

— Всё, пойду в науку, как вся эта катавасия закончится! — махнул рукой Агафон.

Когда повозка без лошади и кучера гремела по булыжной мостовой города, многие сначала в испуге шарахались. Но когда они слышали знакомый мат, которым смачно поливал всех ротозеев Агафон, успокаивались.

— Куды б…ь лезешь! — орал он, высунувшись в окно, — шары протри, мы тута для академии наук испытания испытываем! Расступись! Б…ь!

— Тёмный народ, — поддакивал ему коренастик Ханарр.

— Куды, сука! — кричал Агафон, когда мы сделали дополнительный крюк по дороге к ремесленному кварталу, — если ты мне докторскую диссертацию запорешь, убью!

— Агафоша, ты бы не очень-то выражался, я как-никак власть, — попытался урезонить подчинённого растерявшийся Федот.

— В науке, Федотий Федотович, по-другому нельзя! — отмахивался стрелец, — куды лезешь! — вновь гаркнул он в окно.

Даже я немного пожалел, что кратко рассказал бывшему стрелецкому молчуну про тернистый путь в науку от начальной школы до академии наук. Ведь человека, как подменили. Слава всем Святым мы наконец-то въехали на двор местного мастера кузнечных дел Макара. Федот сразу стал объяснять, как переделать прогулочную карету в броневик. Учёл все мелочи и тонкости, где прорезь для лука, где огневые гнёзда для мушкетов, где вентиляционный люк. Всё учёл нечего сказать, кроме маленькой деталюшечки, кто за все удовольствия будет платить. Ведь что железный, что медный лист стоили хороших денег, и это без учёта самой работы. Исполняющий обязанности князя решил было разъяснить Макару, что такое патриотизм и с чем его едят. Но здоровяк просто хмыкнул и сказал, когда будет золото, тогда приезжайте, поговорим.

— Что так смотришь? — отмахнулся от меня Федот, — через две недели воздухоплав из столицы жалование привезет, в лучшем случае.

— Макар, две недели не срок! — попытался я расшевелить кузнеца, — сейчас можем какую-нибудь предоплату внести.

— Да, чё у вас есть то? — пробасил здоровяк.

— Чё у нас есть? — зашептал мне на ухо Федотий Федотович.