— Значит так, — старичок почесал затылок, — вот тебе мондана с заплатами, — дед вытащил из кучи штаны мышиного серого цвета с заплатами на коленях, — есть еще одна мондана без заплат, и с карманами. Сносу не будет, — старик тряхнул перед моим лицом другими брюками в клоунский горошек.

— Погоди отец, — я сам без спросу влез в кучу старых тряпок и вытащил вполне приличные штаны, из ткани похожей на брезентуху с четырьмя карманами, два на бедре и еще два на коленях, — так и быть беру эту Дольче и Габбану.

— У тебя на хабану грошей не хватит, — погрустнел старичок, — два серебряника.

— Десять — я протянул руку деду, он тут же в нее ухватился мертвой хваткой, — десять медных монет модной императорской чеканки.

— Отпусти руку окаянный! — взвыл торгаш, — два и не монетой меньше!

— Одиннадцать и не монетой больше! — я так же стал подвывать, передразнивая деда, — это юбилейные монеты в честь Олимпиады восемьдесят, хоть бы что в этом понимал!

— Одна серебряная и десять медяшек! — голос старика перешел на высокие визгливые ноты, — иначе стрельцов позову!

— Нет, это я стрельцов позову! — я огляделся по сторонам, — всем расскажу, как ты ворованное толкаешь, — шепнул я старичку, — одна серебряная и две медных!

— Три, — прошептал дед, — и чтоб я тебя больше здесь не видел.

— Так бы сразу и сказал, — я отпустил ладонь старого скандалиста, и снова углубился в его тряпки.

— Ты чего творишь, вражина? — зашипел дед.

— Вот тебе два серебряных, — я достал из кучи тряпья неплохую зеленую рубаху с длинным рукавом, — к Дольче и Габбане я беру вот эту сорочку от Кристин Диора. И попробуй только стрельцов позови. Враз узнают, как ты контрабандой спекулируешь, — я подмигнул старичку.

Тут же, не отходя от кассы, я укоротил двумя резкими рывками, свои драные штаны до уровня семейных трусов и надел поверх них обновку. Дырявую старую рубаху я же решил приберечь для грязных работ. Поэтому я ее снял и свернул в сверток, а на голое тело надел новую. Дед же попробовал на зуб мои серебряные монеты.

— Эй, паря, ты это, того не обижайся, — старичок заулыбался, когда мои монетки скрылись в его кошельке, — я пошутил, ты пошутил, чего в шутейном разговоре не наговоришь друг другу. Надо чего, обращайся.

— Может, подскажешь, где комнату можно снять не дорого? — спросил я, не надеясь на ответ.

— Тю, — дед разочаровано махнул рукой, — книгочей из торгового квартала комнату сдает, с питанием, дела у него идут не важно, торгуйся смело. Хотя кого я учу, — хохотнул старик, — кстати, а енто чего такое лимпиада твоя?

— Олимпиада восемьдесят, — поправил я торгаша, — это праздник, на котором бегают, прыгают, в футбол играют, веселье, в общем.