— Мне, мне, мне, мне! — скороговоркой затребовала пас Ири.

Что я и сделал, эффектно подцепив мяч носком, удобно подкинул его в руки лесовицы.

— Кинь в край Хану! — подсказал я эльфийке следующий игровой ход.

Однако упрямая Иримэ дождалась, когда четверо игроков ЦСКА добегут уже до неё. И лишь тогда голямба полетела на коренастика. Ханарр с трудом остановил мяч и уже сам догадался, что его лучше отдать на одинокого Ванюху.

— Ванечка держи! — пробасил Хан.

— А-а-а! — завелись трибуны, так как Ванюха выскочил один на один с вратарём.

— Гол давай! Гол! — заорали наши первые спартаковские фанаты.

Однако Ванюха решил блеснуть дриблингом и вместо простого удара в угол, пошёл в обводку. Но на какой-то кочке он запнулся и прямо лицом нырнул в песок. Голямба медленно подкатилась к Федоту.

— Мазила! — тут же отреагировали болельщики, — не можешь пинать, не берись!

— Сколько тебе ЦСКА заплатил? — выкрикнул какой-то мужик, намекая на наглый договорняк.

— Вы чё толпой бегаете? — Федот взял мяч в руки, — играйте шире, как они. Натанович будь рядом, молодые в полузащиту, Агафон, а ты иди, атакуй!

— Атакуй, не атакуй, всё равно получишь… — пробубнил Агафон.

Старшина стрельцов катнул голямбу в ноги однорукого ветерана. Однако что такое комбинационный футбол армейцы ещё не осознали, поэтому Натанович ломанулся в атаку сам, расталкивая одной очень здоровой рукой своих же одноклубников.

— Чё толкаешься, я же свой! — крикнул в след, отлетевший в пыль Глеб.

— Пас, пас! — рядом параллельным курсом бежал брательник Федота Елисей, пока не воткнулся в здоровяка Агафона, и они вместе рухнули на землю.

Под хохот толпы, оба стрельца, прежде чем подняться, пару раз двинули друг другу в грудь.

— Сева встречай нападающего! — скомандовал я Севастьяну.

— Дайте, дайте, дайте ему пробить! — прыгала в воротах, как кошка Иримэ, — пусть пробьёт, всё равно не забьет!

Но Севастьян уже сблизился с Натановичем, получил от того локтем в глаз, но выбил мяч в мою сторону. Пора сравнивать счёт, решил я, и легко, как на крыльях любви помчался к чужим воротам. По ходу движения я обманул Натановича, прокинул мяч между Агафоном и Елисеем, которые вновь столкнулись друг с другом, пытаясь преградить мне путь. Простеньким финтом убрал в сторону Глеба и когда уже Федот, как Лев Яшин бросился в ноги, чтобы выцарапать драгоценную голямбу, отпасовал на, стоящего в стороне, печального Ванюху. Слава всем Святым в пустые ворота тот не промахнулся.

— Го-о-ол! — заорали зрители и первые наши спартаковские фанаты.

— Я забил! — заверещал Иван, бросившись меня обнимать, — Михаил Андреевич, я забил!