Усевшись за столом возле стены, который для него освободил хозяин, молодой идальго ощутимо нервничал, непонятно от чего. Его следовало проверить, мало ли какая ниточка может привести к цели. Бженека учили, что для того, чтобы найти целый клубок, нужно не лениться и подбирать любую нитку, пусть даже она будет грязная и старая.

Он специально сверлил взглядом идальго, отчего тот стал нервничать всё сильнее и сильнее. Да, он явно его боялся, а если человек боится, значит, у него есть что скрывать. Тем более, он не боялся других людей в таверне, а там присутствовали разные экземпляры человеческой грязи, хоть и прикрытые глянцем успеха или добропорядочности.

А, кроме того, юнец, усаживаясь за стол, распахнул полы плаща, на мгновение показав всем присутствующим две перевязи с пистолями. Пазл стал складываться! У того подростка тоже были пистоли, и он ими, помнится, отлично владел! На его несчастье.

Быстро проглотив свой нехитрый ужин, идальго поднялся и ушёл наверх, в свою комнату. Хугадор, кажется, даже услышал, как скрипнули засовы на двери и улыбнулся. Впервые за несколько месяцев у него появилось хорошее настроение. Даже отличное!

Через пару часов он прошёлся мимо двери этой комнаты, на секунду застывая возле неё и пробуя рукой крепость запоров, потом, развернувшись, ушёл. На этом посту его сменил другой монах, делая то же самое в течение нескольких минут, а потом и третий.

Всё это требовалось для того, чтобы запугать будущую жертву, и не дать ей выспаться. Пусть он трепещет и ждёт расплаты всю ночь, им от этого будет только лучше. Нападать в таверне и допрашивать этого идальго Хугадор не собирался.

Они спокойно настигнут его в дороге, куда бы он не направлялся. А направлялся он не иначе, как в сторону Мадрида или Толедо. И уж на ней — то они и смогут его перехватить. Дорога была сейчас относительно безлюдна, да и кто будет рисковать и вмешиваться, когда трое монахов вдруг решат поймать отступника.

Утром кабальеро быстро позавтракал и ускакал на своём старом мерине в сторону Толедо. Усмехнувшись и спокойно приняв пищу вслед за ним, трое монахов покинули постоялый двор и, заставив идти коней быстрой рысью, направились за этим юнцом.

Да, в таверне сидели трое монахов ордена Кающихся, и одного из них я очень хорошо знал, даже очень хорошо, ибо он был тем, с кем я сражался, вместе с Армандо Локком. Поневоле я вздрогнул и, стараясь держать себя в руках, уселся за стол, ожидая ужина и чувствуя на себе пристальный взгляд этого гада. Получалось плохо.

В конце концов, я быстро поел и поднялся к себе в комнату, и всю ночь слушал, как возле неё постоянно прогуливался один из монахов. Спать не хотелось. Я успел выспаться в дороге, а тому, кто привык к постоянным вахтам, не спать всю ночь не составляло особого труда.