— Что вы имеете в виду?

— А ты в курсе того, что за груз мы везём?

—?

— Порох!

И тут я вспомнил, что при посадке заметил необычные, аккуратно уложённые, небольшие бочонки в трюме. И ведь, действительно, они не были похожи на бочки с провизией, или чем — то другим. Ё-моё, я живо представил последствия даже небольшого попадания в наш корабль.

Так мы, оказывается, плывём на бочке с порохом и молчим? Едем и молчим, плывём и спим на порохе, вот так!

— И что вы предлагаете? Каперский корабль нас догоняет, и, скорее всего, у него больше людей, чем у нас. По всей видимости, это шлюп, и у него выше скорость, чем у нас.

— Ты навигатор, за что я плачу тебе деньги!

Шлюп медленно, но верно, стал нас нагонять. И, как только он станет на параллельный курс, то сможет обстреливать пинк бортовыми орудиями, а потом пойдёт на абордаж. А его абордажная команда будет насчитывать никак не меньше пятидесяти человек.

— Дайте встать к штурвалу и прикажите своим людям беспрекословно выполнять все мои команды, тогда мы сможем оторваться. До темноты остались не больше четырёх часов, нам надо продержаться это время.

— Ты что думаешь, ты один такой умный? Хорошо! Нам всё равно терять нечего. Вставай, если в этом действительно будет толк, но если пираты поравняются с нами и дадут первый залп, мы сразу ложимся в дрейф. Пусть идут на абордаж, мы их радушно встретим. Правда, ребята?

— Э! У! А! — поддержала его команда, размахивая разновеликими клинками.

Рулевой уступил своё место, и гладкие, отполированные ручки штурвала пинка легли в мои руки. Чувство единения с кораблём пронзило меня сверху донизу. Я снова почувствовал, как хлопают на ветру паруса, как дёргается такелаж, до каждой отдельной верёвки. Ощутил каждую доску корабля и его обводы, о которые билось море, пропуская над собой.

Налегая на штурвал и владея бегом корабля по водной глади, как собственным телом, я стал направлять корабль туда, куда ему легче было бежать. Ветер, часто мешавший, теперь только помогал, наполняя собой пузо парусов и стремясь подтолкнуть корабль, придавая ускорения.

Чувствуя о себе заботу, скрипя корпусом и хлопая одобрительно такелажем, пинк стал совершать мини манёвры, которые со стороны были незаметны. И постепенно мы стали уходить от преследования. Пираты не сразу это поняли, а когда осознали, то начали обстреливать корабль из единственной носовой пушки, но безрезультатно. Гонка преследования продолжалась до ночной темноты, пока она не укрыла своим плотным покрывалом убегающий пинк, и мы смогли окончательно оторваться от пиратов.