— Не переживай ты за какого-то гачупина, — успокаивала её Элеонора, — всё с ним будет прекрасно, он уже отошёл от твоей убийственной магии. А ты, молодец, свалила его с ног двумя ударами, хоть он и держался против тебя изо всех своих сил.

— Элеонора, я знаю, но у меня не было в планах наносить ему травму или, тем более, убивать. Он один среди нас. Если мы будем воевать друг с другом, то чем это тогда закончится?

— Ну, воевать друг с другом рано или поздно придётся, и никогда не знаешь, на чьей стороне, и когда ты там окажешься — мудро рассудила дочь маркиза.

— Постоянные союзы рушатся, как только наши мужчины осознают, что могут получить гораздо большую выгоду, или получить больше власти. В этом они не одиноки, и многие из нас готовы во всём поддерживать их, и даже самим познать бремя власти.

— Согласна, но сейчас не этот случай.

— Ну, если ты так переживаешь, то можешь посетить его, а лучше, купить у целителей и принести ему восстанавливающий коктейль, ведь для тебя это небольшие деньги. А бедному гачупину трудно быстро прийти в себя только лишь заботой целителей и их моральным участием, коктейль очень пригодится ему.

— Да, я так и сделаю. А где они продаются?

— Зайди в лабораторию факультета целителей, там все есть. Возможно, тебе его продадут с большой скидкой, как только узнают, для кого предназначен этот лечебный коктейль.

На следующий день после занятий Мерседес так и сделала, сходив в лабораторию и купив у них коктейль, да и продали его очень дёшево, догадавшись, для кого он предназначен. В приподнятом настроении, прихватив полученную настойку, она отправилась в корпус целителей, а там и в лечебную комнату.

Возле неё никого не было, и, даже не постучав, Мерседес резко рванула дверь на себя, и мигом очутилась внутри, даже не подумав, что может застать юношу не совсем одетым. Этого не случилось, но и то, что она увидела, ей совершенно не понравилось.

На кровати, где лежал Филин, изображая из себя больного, сидела эта белая мышь, Ариадна Эспаньеда, сестра Винсенте, и держала его за руку, что-то нежно говоря и успокаивая.

— Воркуете, голубки, — с размаху опустив бутылку с микстурой на прикроватный столик, буквально прорычала Мерседес, буравя их яростным взглядом.

Наградой ей оказался ошарашенный вид у обоих. Ариадна испугалась и резко привстала с кровати, поняв, что её поведение кажется достаточно двусмысленным. А Филин округлил свои, сейчас жёлтые, глаза, которые очень ему шли, и с удивлением смотрел на вошедшую, не в силах сказать ни слова.

— Вот, — кивнула Мерседес головой на лечебную жидкость, — пей, выздоравливай. А глаза твои сейчас такие же, как у совы. Филином ты был, Филином и останешься, пусть и нос у тебя сейчас не крючком.