Родимов привольно расселся на удобном диване профессора. Диван и вправду удобный. Ручной работы, стало быть, дорогой.

– Зовите лаборантку.

Даша (или Дарья Парфеньева) вошла в кабинет профессора абсолютно спокойной. Ни малейший признак тени не омрачал ее загорелое молодое лицо.

– Простите, профессор. Здравствуйте, господа. Вы меня вызывали?

Родимов к тому времени уже знал: эта девушка так же невинна, как новорожденный младенец.

– Скажите, Дарья, – заговорил Стас. – Когда вы получали ХВТ для инъекций, вы ничего не заметили странного? Может быть, рядом был кто-то, кого обычно там не бывает? Кто-то нервничал? Любые странности?

Девушка напряглась. Стас легко считывал ход ее мыслей. Да мыслей и не было. Она вспоминала.

– Нет, сэр, – ответила Даша. – Ничего такого. Если только сам Алоиз был какой-то растерянный. Дал мне сначала одну упаковку. Потом забрал ее и дал другую.

Пенелопа, Родимов и Картер произвольно переглянулись.

– А чем Алоиз объяснил замену?

– Сказал, что у первой просрочен срок годности.

– Что? – разом вскрикнули Пенелопа и Картер. – Ты сама, Дарья, лаборант с высшим образованием! Ты не знаешь элементарного в фармацевтике? ХВТ не может оказаться просроченным. Препараты класса «Х» бессрочны. Они будут годными и через сто лет. В этом их прелесть и особая ценность. Как ты могла…

– Мне кажется, господа, ваша сотрудница не задумывалась над этим, так как не могла ожидать подставы от коллеги-медика. Вы сами не стали сверять надписи на ампулах по той же причине.

Дарья почувствовала неладное. Заметно занервничала.

– Я сделала что-то не то?

– Выдохни и не бубни! – грубовато ответил Родимов. – В следующий раз включай мозги, когда выполняешь ответственную работу. А лучше бы пользоваться мозгами всегда, тогда убавится шансов оказаться в дерьме, как сейчас, например. Если бы я не обладал способностью проникновения в чужое сознание, я бы обвинил тебя в умышленной подмене препаратов с целью причинения вреда подразделению «Черных Ведьм». А это диверсия, дорогая моя соотечественница. За диверсию на секретном объекте, да еще в военное время, тебя ожидает только один вид наказания – смертная казнь. Вот так, Даша!

Девушка покраснела до невозможности. Затряслась и заплакала.

– Слезами ты себе не поможешь, – продолжал Станислав. – Пусть этот урок послужит тебе шилом в заднице. И пусть это шило всякий раз втыкается глубже и глубже, если ты не запомнишь мои слова и не выполнишь пожелание. Ни за грош ведь подохнешь, дура. Пошла отсюда.

– Она же в истерике, командор. Если ее кто-то увидит в проходе, весь коллектив всполошится, – запричитала мисс Дарси.