И все-таки он сумел. Смог помочь. Еще как!

Пока разгоряченные «ведьмы» обедали и второпях принимали душ; пока они сушили волосы, прихорашивались и так далее, Ричард Кауфман, до крайности заинтересованный неординарными девушками, не отрывался от стереоэкрана в просторном кабинете командующего.

По приказу адмирала важному гостю доставили смонтированные на оптические диски записи всех операций с участием «Черных Ведьм». Сюда же доставили и некоторые фрагменты видеоматериалов медицинского характера.

Больше пяти часов Председатель в глубоком молчании изучал хроникальные кадры. Лицо скрытного по природе еврея становилось периодически красным, потом бледнело и снова краснело. А когда банкир посмотрел кадры из мегаполиса, доставленные Грейс Уокер, по щекам сильного человека потекла откровенная, скупая мужская слеза. Кауфман даже не стал вытирал ее, когда адъютант доложил командующему о прибытии «Черных Ведьм».

Стоило девушкам выстроиться ровной шеренгой, председатель поднялся. Остановил запись. Шагнул к Саре Мовшан, в ком безошибочно угадывалась его соплеменница, и заговорил:

– Ты знаешь о Холокосте? Конечно, знаешь. Ты же еврейка, как и я сам. За годы второй мировой войны Холокост забрал жизни миллионов наших сородичей. Мы скорбели. Оплакивали их. Мстили за них. Но даже тогда ни один Премьер-министр Израиля не отдавал армии приказ – убивать! Тот, кто этот приказ отдал, привел страну к краху…

Полный ненависти взгляд Кауфмана устремился к экрану.

– Кто творит с нами такое – не люди! У них нет права на жизнь. И я говорю тебе – убей их! Убивай и не думай ни о каком грехе. Уничтожайте их без всякой жалости. Я теперь знаю. Видел. Вы это можете гораздо лучше других.

Кауфман вернулся к столу адмирала, но на место не сел. Снова заговорил, обращаясь уже к командору:

– Я вам соврал, Станислав Александрович. Все же кусочек власти над этими девушками я от вас утаил и, знаете, не испытываю угрызения совести.

Слова Председателя могли бы вызвать много вариантов реакции. Эмоции – штука непредсказуемая. Только Ричард Кауфман не учел, а скорее всего, позабыл об особенности Родимова. Стас нисколько не растерялся. Четкий поток мыслей банкира вызвал полное одобрение в его голове.

– Мне стоит послать за шампанским, сэр?

Глаза Председателя округлились. Тут он сообразил, как попался.

– Ах, ты, ж! – сокрушительно закивал банкир. – Пока еще рано. Отсюда я не смогу воплотить в жизнь принятое решение. Могу лишь клятвенно пообещать: как только вернусь в Совет, я лично займусь тем, о чем сейчас говорю. Ваши грехи перед обществом, дамы, ужасны. Нужно это признать. И неважно, какими причинами они вызваны. Но после того, что я видел на записях, со всей ответственностью заявляю – вы их уже оплатили. И еще одно. Если быть искренним, то и смертный приговор над вами уже был приведен к исполнению. И не однажды. Впервые, когда вы легли на операционный стол. Так что, данной мне властью я гарантирую этим девушкам полную амнистию от уголовного преследования уже сейчас. Не завтра. И не после завершения операции, из которой кто-то из них может попросту не вернуться. Ваше криминальное прошлое будет забыто. Из базы данных Интерпола, из баз данных Уголовной Полиции ваших стан вся негативная информация о каждой из вас будет удалена. По прибытии в Совет Наций я поставлю перед Комитетом вопрос о возвращении вам гражданских прав в полном объеме, согласно Конституциям ваших стран…