Слейтор, казалось, прочитал недоумение в глазах военных коллег и конгрессменов. Вспомнил собственное знакомство с Родимовым и про себя посмеялся. Наверное, выглядел он в ту пору приблизительно так же.

– Господа, – сказал генерал соотечественникам. – В полете я не стал акцентировать ваше внимание на скептическом замечании Члена Комитета Совета Наций. Вы были настолько возбуждены, что не восприняли бы поправок, а мое предостережение посчитали бы, как обычно, за недостаточную веру в способности Администрации США.

Слейтор шагнул вперед и продолжил:

– Можете убедиться. Самоуверенность тоже бывает излишней. Я убедился давно. Так что поверьте, вам не суждено провести намеченное мероприятие так, как задумали. И в жилой сектор «ведьм», как бы вы не старались, вы не пройдете. Даже простую видеосъемку вести, где в кадры попадут какие-либо особенные объекты, в пределах секретной базы Совета вам тоже никто не позволит.

Представители полномочной делегации США окончательно растерялись. Сначала их огорошили в зале Совета. Предсказали проблемы с получением доступа к интересующей информации. Затем они едва не стали мишенями для какой-то охраны! Попутно превратились в сбитую кучку игрушечных человечков, готовых быть просто раздавленными подвижными «башмаками» трехтонных бронированных агрегатов.

Слейтор же в известной мере торжествовал. Представился случай хорошенько умыть некоторых сверхзаносчивых штатских чиновников. Генерал нарочито развернулся к Родимову.

– Вы позволите называть вас по имени, командор?

Станислав не ожидал столь внезапного неприкрытого дружелюбия от «американского дядюшки», причем и в прямом, и в переносном смысле. А коли так вышло, безосновательно отвергать предложение тоже не собирался. Почему бы и нет? После детального ознакомления с биографией Слейтора Станислав искренне уважал заслуги этого человека.

– Приму за дружеский знак, Джордж, – сохраняя видимую бесстрастность, перехватил инициативу командор-майор. – Кстати. Пользуясь случаем я скажу. Я видел тяжелое наступление американских войск на двух направлениях. Искренне соболезную вашему народу ввиду понесенных потерь. Но столь же искренне поздравляю с победой.

Один из конгрессменов, конкретно тот, что был более молчалив, встрепенулся. Видимо, официальности ему ближе по духу. Опыта больше.

– От имени народа и правительства США благодарю вас, сэр, – сказал он, словно обращались к нему.

Слейтор помедлил и вдруг обнял Родимова на глазах изумленных коллег.

– Вы приложили максимум усилий, Станислав, и тоже, хоть и косвенно, внесли свою лепту в эту победу. Я отдельно благодарю вас за племянницу. До сих пор не могу поверить, что моя Мойра, моя девочка пела национальный гимн под огнем «комиссаров». Ведь это она, Мойра, подняла в решающую атаку тысячи потерявших надежду солдат.