Еврейка сделала еще один маленький глоток. Истинно наслаждалась букетом дорогого напитка.

– Мне бы очень не понравилось, – продолжала она. – Если бы я увидела или узнала, как мой муж, жених или парень держит за руку или «дружески» целует при встрече другую девушку. И если я изначально не ставлю себя выше него, если я дорожу нашими отношениями и его чувством ко мне, то никогда не позволю себе ничего такого, что бы ему не понравилось, потому что по-другому я его предаю. Плевала на его любовь в угоду своему эгоизму. Но тогда это уже не любовь. Те, кто рассуждают иначе, те, кто не видят ничего крамольного в легкой доступности телесного контакта с посторонним мужчиной, изначально пребывают во власти психологии шлюхи. И такие девушки всегда получают обратное. Как бумерангом. Я – не хочу. Это больно. Неправильно.

Довольная улыбка растеклась по лицу Родимова.

– Прости, Сара, но за такие слова я все-таки вторгнусь в твою приватную зону.

Стас приподнялся. Джентльменским изысканным жестом взял свободную руку девушки и чувственно прикоснулся к тонким пальцам еврейки губами.

Впечатленная Сара покраснела в смущении. Даже глаза опустила, чтобы спрятаться от подруг.

– То, что было сказано, – заговорил Станислав. – Самая настоящая истина. И паранджа не причем. В средние века и Новое Время ни один мужчина никогда бы не посмел взять чужую женщину за руку. И ни одна благопристойная женщина, особенно светская, не позволила бы сделать этого. Она бы шарахнулась от обидчика в сторону еще при попытке. Или, если случилось, влепила бы ему крепенькую пощечину. Иначе ее репутации просто конец. Заслужив характеристику «легко доступной», она уже никогда не смогла бы подобающе выйти замуж. Жена – шлюха никому не нужна. И выходов у такой женщины оставалось немного. Либо она действительно становилась обозной девкой, либо бросалась головой в омут, ну, или в петлю лезла. Но! Чаще всего ее ждал монастырь. Законы Христианства порицают самоубийство.

Командор приподнял бокал. Придирчиво оценил цвет налитого вина, изящным жестом настоящего знатока вдохнул источаемый аромат и только потом сделал заветный глоток.

– Мужчина, – снова заговорил босс. – Если у такой женщины он был, мгновенно вызвал бы на дуэль негодяя, попытавшегося посягнуть на честь его женщины. А если бы женщина промолчала, мужчина бы, перед тем как бросить ее, все равно сразился с виновником, но уже не за ее, за свои честь и унижение, что мы с вами и наблюдали четвертью часа ранее.

Бледноватое лицо соседки по столикам вытянулось с выражением крайнего возмущения.