Станислав пел, и его сильный мужской баритон заполнил жилище девушек. Музыке, как и классическим танцам, Стас учился с раннего детства. И пел он сейчас вдохновенно, пел от души.

Одна за другой в промежутке между приоткрытой дверью и косяком показались женские головы. Сначала, естественно, Леры Голубевой. Затем, почти одновременно, Сары и Изабеллы, а в завершение живой «икебаны» взору предстали: украшенная черными косичками голова Мойры и белокурые пряди Сигрун. Из-под ровной подстриженной челки норвежки выглядывали любопытные голубые глаза.

Станислав заметил «ведьм» сразу. Вида не подавал. Допел до конца куплет, а затем дважды припев. Лишь потом развернулся к двери и широко улыбнулся.

– Ага! Петь я тоже умею.

Дверь распахнулась. Девушки не вошли, а вломились в комнату дружной толпой.

– Но это же круто, шеф! – взвизгнула Лерка.

– Согласна, сэр! – поддержала подругу и Сара.

– Не знала, что вы говорите на моем языке, командор! – щебетала Моне.

– Не только! – ответил Родимов. Вставать вовсе не собирался. – Я в совершенстве владею (кроме русского, разумеется) французским, английским, немецким, испанским, португальским и сносно арабским. На уровне примитивной разговорной речи знаю итальянский, литовский и польский. И даже чеченский. В Чечне живет лучший друг. Литва и Польша под боком. Соседи. А остальные языки изучались в программе обязательной подготовки. Как-то так, дамочки… Вы мне скажите, чей это инструмент? Кто из вас увлекается?

Несколько секунд стояла полная тишина.

– Это Милкин, сэр. Милка Балог играла. «Дикая». Мы рассказывали о ней. Она с нами жила, в этой комнате. Остальные вещи родственникам отослали, а синтезатор оставили. Мы его с задания для нее притащили, вроде боевого трофея.

Имя девушки, названное подчиненными, командор-майор вспомнил сразу. Та, кто помогла отправиться в мир иной первому командиру «ведьм». Та, кто геройски погибла сама, до конца исполнив воинский долг.

– Ясно. Что ж, извините, – поднялся Родимов. Выключил синтезатор и осторожно задвинул его назад в шкаф. – Я не знал, что он для вас подобно реликвии.

– Не за что извиняться, господин командор, – ответила Сара. – Милка была бы рада, если бы кто-то на нем поиграл. Среди нас никто, кроме нее, не умел.

В знак солидарности с Сарой Мовшан подруги согласно кивали.

– Тогда у вас вовремя появился еще один бард. Так ведь, Сигрун? Тебе уже объяснили исходное правило? В любой обстановке, кроме «домашней», к тебе обращаться будут только по псевдониму – «Скальд». Кстати, ты девушкам рассказала историю из числа тех, что рассказывала мне вчера?