Комендачи демонстративно сорвали погоны с бывшего офицера. Затем его отстегнули и увели в изолятор временного содержания.

Следующей к «Столбу» встала непосредственная виновница. Кляп во рту не позволял девушке говорить. Заплаканные глаза, красные и опухшие, с мольбой бросали мимолетные взгляды сплоченным группам бывших товарищей по оружию.

– Рядовая Сигрун Борн, вы понимаете свою вину? Вы понимаете: не кто-то, а именно вы, едва не погубили всю базу?! Кто дал вам право покидать рабочее место во время несения боевого дежурства? Кто позволил вам отводить взгляд от экрана, тем более в период отсутствия напарника!?

Думается, настала необходимость кое-что прояснить для читателя. Дело в том, что любой человек не может с одинаковой продуктивностью безотрывно наблюдать за одним и тем же явлением. Даже за привычным обиходным предметом. Максимум через двадцать минут взгляд наблюдателя расплывается, затуманивается или, как говорят профессионалы – замыливается. Человек уже не в состоянии замечать изменения, происходящие с объектом.

Это правило не распространяется на тех, кто, скажем, под микроскопом разглядывает деление клетки или в окуляр астрономического телескопа наблюдает за рождением новой звезды.

Если ты видишь движение, смену окружения или, допустим, деформацию самого объекта, то разговор иной. Мы же говорим о постоянной картинке. Кроме радиально расходящихся кругов поисковых радарных волн, на экране монитора операторы не видят ничего.

Как раз по этой причине у каждого пульта радаров дежурят по два оператора. Один отдыхает, второй не сводит застывшего взгляда с экрана. Вставать или отворачиваться им строго запрещено. Даже всего на секунду. Тот самый закон «ЗАПАДЛО» всегда проявляется именно в эту секунду. Что, собственно, в очередной раз и было доказано.

Для того чтобы норвежка могла отвечать, кляп изо рта девушки вытащили. Она облизнула пересохшие губы, проглотила слюну и снова заплакала. Сквозь слезы люди на строевом плацу услышали ее запинавшийся голос.

– Я понимаю. И я не желала этого. Я предупреждала и говорила ему неоднократно, чтобы не лез ко мне во время дежурства. Но он не слушает меня. Твердит, что иначе не может, потому что мы в разных сменах. Притащил эту дурацкую раковину, будто она мне нужна. Я и брать не хотела. Вы же сами видели. И он мне не нужен. Прилепился как банный лист… Прошу вас, господа, простите меня. Я виновата, но я искуплю. Я обещаю. Клянусь. Простите.

Пока многочисленные сослуживцы переговаривались, обсуждали увиденное и услышанное, делились мыслями и впечатлениями, командор-майор прищуренным взглядом изучал лицо виновницы происшествия. Поразмыслил недолго и принял решение.