Молоденькие девчонки заявляют в глаза матерям: «Завтра нас разбомбят «комиссары» или угонят в лагеря сервы. Я что, должна умереть девственницей?»

Тяжело вздохнув, Стас внезапно поймал себя на невероятной мысли. Она ему по-человечески нравится, эта Полонска. Плевать, что в тюряге с ней так неласково обошлись. Досадно, да. Но все же – плевать. К тому же, судя по наблюдениям, Ева сама очень тяготится незавидным недавним прошлым. Разумеется, по умолчанию прилагаются все неприятные ощущения, болезненные горькие воспоминания и масса сомнений, связанных с этим прошлым.

Тут командор обратил внимание на новенький, расшитый эмблемами, украшенный цветным галуном и двумя яркими нарукавными шевронами, комбинезон летного состава юной гостьи.

– Поздравляю! – искренне произнес Стас. – И с принятием воинской присяги, и с зачислением в штат пилотов.

Слова человека, оказавшего очень большое влияние на судьбу Евы Полонска, отразились приливом выразительных чувств в сознании девушки.

– Спасибо, командор-майор, сэр. Это все благодаря вам. Я никогда не забуду вашей помощи, сэр. Честно, я очень испугалась за вас, когда прошел слух о вашем ранении. Мне было уже плевать, куда меня распределят. Я молилась ночами, чтобы с вами все обошлось. А после присяги, когда за мной пришли и сказали, что меня переводят в летный состав, я заплакала. Подумала: какой вы человек!? Даже в бессознательном состоянии помните обо мне.

– Ага! Молилась, ты. Насколько я знаю, ты старательно протирала резиновое покрытие у моей двери. И, кстати, никакого ранения не было.

Командор улыбнулся. Улыбнулась и Ева.

– Ну и что, сэр! Слухи ходили такие. И я же за здравие молилась. Ночью под одеялом даже вслух. Все равно никто, кроме Бога, не слышал. Все спали.

Искрометная догадка мелькнула в голове Станислава Родимова.

– А куда тебя распределили сначала? Чего не хватало для пилотажа?

– Образования, сэр! – сразу ответила девушка. – Чего я и опасалась. И за возраст цеплялись. Но я бы и в линейной пехоте справилась.

Станислав наскоро соображал: кто мог выполнить за него данное Еве Полонска обещание? Кимберли? Только она знала об этом от самого же Родимова, но Кимберли не смогла бы изменить решение председателя распределительной комиссии. Стало быть, Эрвин Гросс. Кэми его попросила, и администратор выполнил желание любимой женщины. Тем более что желание это диктовалось пилоту волею боевого коллеги самого Эрвина. Может быть, уже дажедруга ?

Пока командор размышлял, его молоденькая гостья окончательно успокоилась. Осмелела и уверенно шагнула ближе к хозяину помещения.