— Это не я, это вы его взяли, — ответил я.
— Да ладно тебе скромничать, Быстров! Без тебя мы за ним ещё год гонялись бы, а то и больше!
— Хорош хвалить, а то загоржусь! — засмеялся я и сразу перешёл на деловой лад: — Мне бы с Максимычем свидеться, доложить, что и как. Я в записке не всё мог написать.
— Соскучился? Будет тебе начальство, но чуть попозже, — заверил Лёна.
А затем добавил:
— Знал бы ты, Жора, как Максимыч по тебе переживал! Да и парни тоже извелись… Места себе не находили! А с докладом успеешь ещё. Сейчас бы принять всех гадов, а потом и разбираться начнём. Да, кстати, твоя Настя забегала, спрашивала, нет ли от тебя новостей.
— И что вы ей сказали?
— Сказали, что всё в порядке и ты скоро вернёшься домой.
— Спасибо!
— Не за что. Хорошая у тебя жена, Жора, очень за тебя переживает.
— Самая лучшая, — подтвердил я.
Мы ещё долго проторчали с Бахматовым возле этого сарая, и у меня начало складываться впечатление, что Леонид нарочно тянет время.
Я собрался прямиком спросить его об этом, как вдруг он взбодрился и заявил:
— Ну всё, пора на службу.
Эх, вроде не так давно я был на Петровке, но почему-то когда зашёл внутрь, возникло такое чувство, словно отсутствовал целый год. Всё казалось каким-то новым и чужим.
Пока Лёня пружинистой походкой шагал по коридору, я плёлся за ним, вертя головой по сторонам и изумляясь своей реакции.
Бахматов замер перед нашим кабинетом и услужливо распахнул дверь.
— Ну что, герой, прошу!
— Скажешь тоже — «герой», — фыркнул я, но через порог переступил первым.
И сразу же последовало троекратное ура от собравшихся в кабинете сослуживцев.
Я даже опешил от такой реакции.
— Мужики, вы что? Не надо так… Я ж ничего такого не совершил.
Ответом мне стали сияющие лица товарищей. Парни и до этого многое значили для меня, а теперь стали как родные.
— Давай краба, Быстров! — Трепалов выставил вперёд руку, и я с огромным удовольствием её пожал.
— В общем, мы уже доложили о наших успехах и о твоём личном вкладе товарищу Дзержинскому. Он просил передать тебе благодарность и обещал чуть погодя вручить подарок. Какой именно — не знаю пока, не спрашивай! — сообщил Александр Максимович.
Я успел заметить за его спиной стол, покрытый скатертью. На ней было нехитрое угощение: колбасная нарезка, солёные огурчики, курица, яйца, хлеб.
— Да ладно… Не надо мне никаких подарков! — смущённо произнёс я.
— Это уже не тебе решать, — улыбнулся Трепалов. — А пока — прошу к столу. Решили устроить небольшой торжественный ужин в твою честь.
Правду говорят, что время — штука относительная. Впрочем, как сама наша жизнь.