Приоткрыв калитку, я вошёл во двор и направился к высокому крыльцу. Дёрнулась ситцевая занавеска — моё появление заметили.
Я не успел подойти к двери, как та распахнулась, на пороге появилась высокая фигура, облачённая в ватные штаны и фуфайку, накинутую поверх нательной рубахи.
Я сразу узнал по описанию Пестрецова.
— Тебе чего? — с неприязнью в голосе поинтересовался он.
Незваных гостей тут не привечали.
— Быстров, уголовный розыск. — представился я. — Что-то вы неприветливы, Пестрецов…
— Извините, товарищ Быстров. Не признал вас. Заходите внутрь, согреетесь.
Я с удовольствием вошёл в натопленную избу.
— Чайку? — предложил старший надзиратель. — Я как раз почаёвничать решил.
— А давайте! — легко согласился я.
Пестрецов захлопотал, завозился с чайником, поставил на стол два стеклянных стакана в подстаканниках, высыпал в плошку горсть сушек и несколько слипшихся конфет.
— Чем богаты, товарищ Быстров!
Держался он на удивление спокойно, ничем не выдавая возможную причастность к убийству Кузнецова. Не верилось, что этот человек мог пойти на такое. И всё же я был обязан проверить всё. Преступники, у которых на лбу приклеена записка со словом «убийца», до сих пор мне не попадались на жизненном пути.
Хозяин нарочно не затевал разговор первым, ждал, когда я сам сообщу, по какому вопросу к нему пожаловал. Он преспокойнейшим образом отхлёбывал обжигающий чай из стакана, ломал в ладони сушки и неторопливо отправлял их в рот.
Я отвечал ему тем же и продолжал сидеть с загадочным видом, не проронив ни слова.
Идиллия продолжалась до того момента, пока мы не допили чай. Закончив с ним, я отставил стакан, внимательно посмотрел на Пестрецова и бесстрастным тоном спросил:
— Ты зачем Кузнецова убил?
И тут же последовал неожиданный ответ на мой вопрос — кулак старшего надзирателя со скоростью и силой пушечного ядра впечатался мне в лицо, заставляя потерять сознание.
Пестрецов оказался прекрасным боксёром, я просто не успел среагировать на его удар, хотя и думал, что подготовился ко всему.
— Папа, вставай! — Голос любимой дочурки Даши я бы узнал из миллиона.
Когда она была маленькой, то любила будить меня утром в выходные. Это даже стало нашим маленьким ритуалом.
Я открывал глаза, улыбался и обнимал её, нежно целуя в макушку. Она доверчиво прижималась ко мне, проводила ладошкой по небритой щеке и смеялась.
Подурачившись, мы собирались и шли на кухню завтракать. Кулинар из меня ещё тот, но за время вдовства я кое-чему научился: пёк толстые, но вкусные блинчики (пальчики оближешь), готовил любимый Дашин омлет, делал горячие бутерброды и варил вполне сносные каши.