Уже на четвёртом уроке ко мне подошёл Витька Попов из параллельного класса.

— Не продашь? — спросил он.

— Смотря за сколько? — сказал я. — Если с выгодой, продам.

— За сколько брал?

— В валютнике за четырнадцать чеков, продам за двести.

Витька посмотрел на меня уважительно.

— Сто восемьдесят. Мне тоже навариться надо.

— Добро. Утром деньги, вечером стулья.

— А на реализацию не дашь?

Я покрутил головой.

— У тебя их менты отберут, и ты скажешь, извини. Не пойдёт, Витя. Я же сказал, деньги вперёд.

— Ладно. Деньги завтра будут.

— Ладно, — кивнул я головой.

Я не собирался продавать все джинсы. Мне нужно было зафиксировать в сознании определённых «пацанчиков», что они у меня могут быть.

— А ещё есть?

— Вить, давай с этими определимся?

— Ты ж меня знаешь, Миш. Я ни кому.

— Достать можно, — неопределённо сказал я. — А мне пласты нужны. Есть у тебя кто торгует?

— Есть. Не вопрос. Что надо?

— Не-не-не. Только без посредников, Витя. Сводишь и всё. Мы сами договоримся.

— А мне тогда какой резон? — усмехнулся он.

Виктор тоже ходил в джинсах и джинсовой куртке. Он считался из «неблагополучным», учился неважнецки, хулиганил, водился с блатными и плевал на школьные правила поведения, стоял на учёте в ИДН. Но у него, видимо, была «лапа» и его после восьмого класса из школы не выгнали. Поговаривали, что он играл на каком-то музыкальном инструменте в ресторановском ансамбле. Я помнил, что он на каком-то музыкальном школьном вечере играл на барабанах и пел. Неплохо, между прочим, пел.

— Ну, как какой? Я ведь могу пойти на «балку» и сам продать джинсы за двести. Или просто найти другого покупателя за те же деньги.

— Хм! Понял! Значит фарцой занялся?

Я покрутил головой.

— Отцу взяли, а ему не нравятся, что они ему между ног натирают. Он широкие штаны любит.

— Траузеры, что ли? Сейчас таких мало. Зауженные все. Ладно, сегодня к тебе домой приду. После школы за деньгами домой забегу и к тебе. Ты в какой квартире живёшь?

— В шестьдесят четвёртой.

— С Греком в одном подъезде?

— Во втором от дороги.

— Понятно. Ты, говорят, первое место на России взял?

Я кивнул. Витька выглядел старше своих шестнадцати лет и вёл себя, как взрослый.

— Наверное, общение со старшими по возрасту парнями наложило отпечаток, — подумал я.

— Нормально. Кто это тебя так отделал? — спросил он.

— Поскользнулся, упал…

— Да, не пи*ди, — усмехнулся Витька. — Под губой у тебя такой шрам, словно тебе туда носком ботинка прилетело.

Я усмехнулся, но промолчал.

— Ты смотри, Миха, если кого-чего, скажи. Есть пацаны… Поможем.

— Я понял, Вить. Спасибо. Буду иметь ввиду.