Я аж возбудился. Хм… Я имею ввиду нервное возбуждение.

— Ты чего? — заметила его Зара. — Не нервничай. Претензии к нам не будет. Все понимают что шансов ноль, но надеются на чудо.

— А у тебя получалось раньше такое?

Зара скривилась.

— Шрамы убирала. От кесарева сечения… Знаешь, что это такое?

Я кивнул.

— От аппендицита, на лице шрам убирала. Опухоли не убирала. Я недавно, э-э-э, занимаюсь знахарством.

— Колдовством? — уточнил я.

— Знахарством, — нажала голосом она. — То, что мы делали с тобой, это другое. Это от бабушки, а знахарству я сама учусь. Мне нравится людей лечить.

— Хм! Похвально! — сказал я. — Значит, что делаем?

— Ты, когда освобождаешься, приезжаешь в гостиницу «Приморье». Поднимаешься в триста третий номер. Я буду там.

Я кивнул.

Весь остаток дня я чувствовал себя как на иголках. Казалось бы, что тут такого? Ну, подержал руку. Получилось, не получилось, мне-то какая разница? Но нет. Разница была. Узнать, что я могу больше, чем выведение липом, как по научному называют «жировики», дорогого стоило. От липом тоже многие страдают. У некоторых людей они по всему телу, а вырезать из не такая уж простая операция, как кажется на первый взгляд. Сосуды вокруг…

И вот я в гостинице «Приморье» в триста третьем номере и на меня смотрит измученная женщина лет сорока на вид в платке, хитро повязанном на голове в виде чалмы и тёмных очках, закрывающих половину лица.

— Понятно, — подумал я. — Химия она такая. Волосы не жалеет ни у мужчин, ни у женщин.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

— Эх! Вашими бы устами… — ответила со вздохом женщина.

— Мы уже всё приготовили, — сказала Зара. — Проходим, ложимся и приступаем.

Процедура проходила в соседней комнате на раскладном кресле, куда легла наша с Зарой «пациентка» и по обе стороны которого уселись мы. Зара положила женщине на живот свою ладонь. Сверху её руки я положил свою и, сосредоточившись на ней, стал произносить Христовую молитву.: 'Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй меня грешного. На этот раз Зара даже не поморщилась. Видимо, мои тщания не расходились с её.

Естественно, я не мог не думать об опухоли и периодически поглядывал на «то место», где она, предположительно, должна была «обитать».

— Мне жжёт, — сказала женщина. — Там жжёт.

— Сильно? — спросила Зара. — Терпеть сможете?

— Наверное, — прокряхтела женщина. — Раньше такого ощущения не было. Значит, что-то там… Процесс пошёл?

— Не отвлекайтесь. Вы тоже помогайте себе. Нам помогайте.

— Сильно жжечь будет, вы сообщите. Мы огонь приглушим, — сказал я.

— Не-не-не, жгите её проклятущую. Не хочу под нож. Нужное не сгорит, я думаю, — сказала она, хихикнула и пошутила. — Ещё никогда не загорала изнутри.