— Помер, что ли? — мелькнула мысль и я вспомнил Гоголевского «Вия» и Хому Брута.

— Не дай Бог, — подумал я и осенил себя крестом. Сопровождающий не заметил, потому что в это время открыл бверь и заглянув в открывшийся проём, сказал:

— Пивезли.

— Пусть войдёт, — сказала Зара.

Я вошёл, сопровождающий меня цыган остался и прикрыл за мной дверь. В этой комнате было ещё темнее и я не сразу различил в свете мерцающих свечей стоящий на двух табуретках гроб. У меня по спине пробежал холодок.

— Свят-свят-свят, — сказал я и снова перекрестился.

— Что за хрень? — спросил я, увидев, сидящую у гроба Зару, которая положила свою правую руку на грудь покойнику. То, что это был покойник, у меня сомнения не было.

— Садись, — сказала Зара, кивнув на табуретку напротив.

— С какого? — глубокомысленно спросил я.

— Так надо. Садись и клади свою левую ладонь на мою.

— Кому надо? — спросил я, но на табуретку сел, и левую ладонь на её кисть положил.

Трупаков в своей прошлой ментовской жизни я повидал немало и в разных видах. Этот был вполне себе приличным, только чего мы от него добивались? Чтобы он встал? Воскрес?

— Пи*дец! — подумал я. — Говорил отёц Фёдор…

— Не отвлекайся. Сконцентрируйся на своей ладони. У нас очень мало времени.

— Б*ять! — подумал я, и сконцентрировавшись, начал читать молитву.

— Ты обалдел! — вскинулась Зара и посмотрела на меня. — Перестань!

Я пожал плечами и перестал.

Зара снова сосредоточилась на своём, а я вдруг понял, что сел неудобно ии немного превстав сдвинулся на табуретке ближе к гробу. Зара снова сверкнула на меня глазами. Наконец я полностью сконцентрировался на своей ладони, где даже почувствовал жжение. Да такое, что захотелось руку убрать. Зара нахмурилась и посмотрела на меня. Я скривился. Она снова упёрлась взглядом в покойника.

Вскоре я к жжению привык и оно сначала переросло в зуд, а потом совсем исчезло. Зато возникло понимание, что за моей ладонью что-то есть. Что-то, что можно даже разглядеть, хоть и сидел я сейчас с закрытыми глазами, чтобы не отвлекаться.

Сколько мы так просидели, я не знаю. На часы можно было посмотреть, но я решил, что раз уж медитировать, так медитировать по серьёзному, и, практически, впал в транс. Только шевеление чужой ладони привело меня в чувство. И то не сразу.

— Ну, ты и молодец, — сказала Зара. — Ты мне очень помог.

— В чём? — спросил я, распрямляя затёкшее тело и вставая.

— Пошли, там поговорим.

Мы вышли. Зара о чём-то пошепталась с каким-то стариком. Они поочереди кивали головами, явно довольные друг другом.

Мы вышли из дома.

— Ну, здравствуй! — сказала Зара, улыбаясь.