Судя по лицу Саптаха он понял ситуацию так же как и я. Нахмурился.

Потом я узнал, что полученную сумму удержали у него из жалования. Только у него. Вообще-то, смазывать золотом шестерёнки бюрократической машины — это норма. Его накали только за ложь. Даже места своего не лишился.

А моя жизнь с тех пор стала тяжелее: я почти официально оказался его помощником. Весточку о необходимости замены отправили царю вместе с очередной доставкой камня, от местных учеников Саптах отказался, а своего младшего сына почему-то не пожелал взять себе в помощь, но упомянул в письме, что он достоин. Мол, утвердите. Я писал тест под диктовку, так что точно знаю, что там. Дважды переписывал, пока Саптах не сказал, что мои закорючки достойны глаз царя.

Думаю, что тут какая-то политика и тонкий придворный этикет важны. Если человек назначен самим фараоном, то отношение к нему будет иное. Смею предположить, что так он обеспечит ему дополнительную защиту, чтобы не пришлось опять меня наряжать и подставлять под злобный хека.

Я условно говорю, кто ж теперь меня, знаменитость, перепутает с Неферненом. Волосы у меня отрасли порядочно, теперь все знают седого мальчика, который ведёт записи за управляющим царскими каменоломнями.

В любом случае, прибудет новый человек или будет утверждена кандидатура Нефернена, дело это не быстрое: пока лодка дойдёт до места, пока письмо отнесут к тому самому носителю царских сандалий… А потом ещё путь обратно. При самом оптимистичном сценарии — пара декад, и то вряд ли.

Разговор со мной Саптах начал не с благодарности. Более того, я их так и не услышал.

Он посчитал более важным рассказать, что за история случилась с младшим сыном. К тому же она и меня касается.

— Главному жрецу был сон в котором было предсказано, — начал Саптах тихим, но твёрдым голосом, — что из моего дома выйдет мальчик, который нарушит маат. Исфет воцарится над Двумя Землями.

— Почему он выбрал целью Нефернена, а не меня? — намёк хозяина дома я понял, так что не постеснялся говорить прямо.

— Предсказание дано ему до того, как мы с тобой встретились.

— Ты знал о том, что боги не желают того, чтобы я выходил из деревни?

— Я убедился, что речь о тебе только сейчас, когда я говорю с тобой, а не с Осирисом.

— У тебя тоже было пророческое сновидение?

— Все сны пророческие, просто мы не умеем читать эти божественные знаки так, как слова на папирусе и стенах.

— И что ты прочитал?

— Иногда боги входят в пространство слов чтобы показать всё так же чётко, как наш с тобой разговор сейчас. Я видел, как Могучая (егип.: Сехмет) заносит калам, с которого капают красные чернилами над моим именем в списке. Два павиана, Тот и Шу, прокручивающие его, веселятся. Один из них, с седой головой, зовёт такого же седого мальчика, а тот подставляет руку под чернила, и калам проводит черту по его руке, а потом вписывает новое имя в список рядом с моим. Я не мог его прочитать. Я не знаю этого языка. Все смеются. Кроме мальчика. Я узнал тебя по этому сну.