А ещё посмотрел, как работает настоящий штатный медик каменоломен. Работнику придавило ногу блоком, и за лекарем отправили другого, сняв его с работ.

Пришёл относительно молодой жрец, в этот раз со всеми положенными атрибутами, и ещё до осмотра сказал ритуальную фразу:

— Эту болезнь я не могу вылечить, — развернулся и ушёл.

Стало понятно, почему помощь от мелкого посчитали лучшим вариантом, чем от него. Я, может, и не всё сделал идеально, но хотя бы старался сделать хоть что-то.

Саптах, испытывая сострадание к коллеге по несчастью, подозвал одного из надсмотрщиков, показал, как перевязана его рука и велел сделать так же.

Судя по тому, как ловко и профессионально выполнили его указание, а так же по тому, что палки и верёвки для лубка уже были готовы, случай этот частый и рядовой.

Надо отдать должное, человека не бросили, выделили помощника, чтобы отвести его домой. Однако, никакое пособие ему не полагалось, я уточнил у Саптаха. Что останется хромым — не надо проводить ритуалы гадания. Я присмотрелся: много народу с симптомами неправильно сросшихся костей. Раньше я не обращал внимания, а вот после этого случая без труда выделял среди работников тех, кто двигается неестественно, прихрамывает, или рукой двигает скованно. У одного рука срослась настолько криво… Собственно, слово «криво» и определяет результат небрежения со стороны жреца-лекаря.

Если охарактеризовать обязанности Саптаха коротко, то без преувеличения можно сказать, что он ответственный за всё, что касается работы карьера.

Моей работой он по большей части был доволен, понимал, что я недоучка, потому прощал некоторые огрехи.

Однако всплыл и неприятный для нас обоих момент: я прокололся на математике. Египтяне плохо умеют делить, решают эту задачу подбором как обратную от умножения. Да и само умножение сложновато, через разложение на множители и сумму. Для меня, же арифметические расчёты вообще не составляют проблемы, я в уме решаю.

Так вот, однажды отвлёкся и вписал результат раньше, чем он сказал число. Наверняка я и раньше так делал за длинный день, но именно в этот раз он заметил.

Ничего не сказал, но чувствую, что возросла между нами напряжённость. По всему дальнейшему поведению, по взглядам, какие он бросал на меня, как следил за записями, я догадывался, что он просто отложил вопрос, не стал выяснять при посторонних, однако не забудет.

Не скажу, что к счастью, но обстоятельства сложились закономерным путём для вот такого героя: если бы он полежал, дал организму время на восстановление, то уверен, что всё не вышло бы настолько печально.