Я спрашивал Саптаха о таких чудесах, но он отмахнулся. Сказал, что когда научусь грамоте, сам всё прочитаю. Мол, сейчас мне нужно сосредоточиться на науке письма.

За декаду я переписал несколько свитков, все из разряда поучений писцам. Даже преодолел уровень повышенной сложности: один фрагмент записал в трёх версиях: слева направо, справа налево и в столбик.

Последнее вызвало затруднения, я никак не мог уловить правила, по которым разрываются строки. Саптах назвал меня болваном, но правило квадрата показал. Добавил, что это практически экзотика, так в жизни никто не пишет, только на стеллах и стенах.

Подозреваю, что он и сам в этом не опытен, ведь у писцов тоже есть специализации. Сначала детей учат общим знаниям, а потом они проходят спецкурсы с углублённым изучением пары предметов. Возможно, эти сведения как раз и есть в углублённом курсе строителя монументов, потому что «на папирусе так не пишут уже тысячи лет». Это слова Саптаха.

Спустя декаду я понял, зачем меня изолировали. Волосы отросли, и теперь уж точно меня не перепутают с Неференом. Да ни с кем меня не перепутать — седых детей я больше не встречал ни в этой жизни, ни в предыдущей.

У меня не белые и не серые волосы, не светлые, не серебряные, а именно седые, не перепутать.

Но я об этом не думал слишком много, меня даже никак не трогало изменившееся отношение ко мне слуг. Мог бы подумать, что в их поведении кроется подсказка: мои волосы — это не маскировка, а наоборот, намёк посторонним на то, кто в доме Саптаха настоящий юный маг.

Пусть сам об этом думает, мне никто ничего не объясняет, я не знаю, что он знал, что планировал, какие борются фракции и каковы их цели. И слуги тоже не знают.

С ними постепенно налаживается общение. Люди как люди. Есть добродушные, есть хитроватые и ехидные.

Я больше других с кухонным работником общаюсь. Он не совсем повар, на нём много другого, начиная от заготовки дров и закупки продуктов, закачивания варением пива и изготовлением вина.

Про дрова надо сказать несколько слов. Это роскошь, ведь деревьями долина Нила не богата даже в нынешние благословенные времена. Главное топливо в кулинарии простых людей — высушенный ослиный навоз. Он не горит пламенем, а тлеет, придавая неповторимый аромат. Такая вот египетская специя. Этого жара вполне хватает, чтобы, например, испечь хлеб.

Но всё не так плохо, можно ещё камыш жечь, да и дрова в доме у важного человека имелись. Правда, их в основном для копчения используют.

Общение с Пакером (егип.: «бродяга») мы наладили, когда захотелось мне яичницы с луком. Вот прям такой, как в будущем. Пробило на ностальгию. Кур тут не разводят, но гусиные яйца вполне употребляют.