И ведь прав, умник!

Вокруг узкой полоски Чёрной плодородной земли, Та-Кемет, сплошная пустыня, Красная земля, Та-Тешрет, где, как считают местные, обитает всё Зло этого мира. Зло с большой буквы, трансцендентное, а не какое-то земное. Боги хаоса, духи-демоны и прочие змеи скорпионы, которых и на Чёрной земле не счесть. Но приходят-то они из пустыни, конечно же.

Особенно нехорошие места на западе, в конце весны оттуда дуют очень неприятные ветра. Очень логично разместить там Росетау, вход в мир, куда уходят усопшие.

Вот это он и мел ввиду, спрашивая, не с оттуда ли я.

«Пришёл с Запада», то есть не из пустыни, а именно что из Дуата, из мира богов и ушедших предков.

Так-то египетское миропонимание не предусматривает реинкарнацию, исключение делается только для времён совсем уж полного упадка, когда мир людей на грани погружения в хаос. И тогда, по преданиям, боги могут вернуть какого-то заслуженного человека назад, в мир живых.

Какого-нибудь опытного царя, приведшего мир к процветанию, или его чиновника-визиря. Может, главного жреца. Какого-нибудь обожествлённого строителя пирамид, Имхотепа, архитектора пирамиды Джосера, например. Он заодно был ещё и врачом, и каким-то высоким сановником при дворе, и жрецом.

Но уж точно не меня, иноземца. Я никак не соответствую идее о маат — великой правильности, порядку, которое не доступно никому, кроме египтян. Те ещё нацисты. Смотрят на всех иноземцев свысока, им же маат недоступен.

Да и не видал я никакого Дуата. Более того, я и не умирал в обычном смысле. Был живым, вроде, а потом ожил в новом теле. Никакого промежуточного суда Осириса не видел, ни святой Пётр меня, крещёного, не встречал у врат Рая, и черти с трезубцами не пихали в адские котлы с кипящим маслом. Даже не летела моя душа к свету в конце туннеля.

Хотя, может в это всё и дело? Ведь боги очищают от воспоминаний ушедших. Там, в лучшем мире им ни к чему мирские знания.

А если придираться к географии, то с северо-востока пришёл, уж никак не с Запада, так что отвечу честно, не сделав сердце тяжелее:

— Не с бывал в Та-Тешрет, — сказал кратко, чтобы не давать поводов для дополнительных подозрений.

Прищурился, смотрит в глаза. Я расслаблен, взгляд не отвожу. Наивно хлопаю глазками.

Поверил.

Вот и славно!

Однако, я сам не знаю, во что мне теперь верить. Кроме того, что я чудесным образом провалился в прошлое на несколько тысячелетий, этим сверхъестественное вокруг меня не ограничилось.

Похоже, эта самая хека (егип.: магия) действительно существует. И про вещий сон я не соврал — действительно видел во сне, что мне нужно стать учеником писца.