— Знаю. Потому прошу как друга. Игорь, отдай мне сына. Ведь ты отлично понимаешь, что мы тут все сдохнем ни сегодня — завтра. У меня там и лазарет получше и свои особисты есть. Это не взятка, это — посильная помощь. От себя отрываем. Детям, женам…

Фургаев, казалось сквозь банку ощущал, как пахнет тушеная говядина. Полгода впроголодь — это вам не шутка. Вот, оказывается, как ломается офицерская честь! Но Сармат ведь не враг. Значит, это не в счет. Он такой же офицер, его люди тоже голодают. Кроме того, у самого майора подрастал сын. Эти чувства ему до боли знакомы.

— Игорь? Ну так как? — осторожно спросил Сармат.

— Забирай! Прямо сейчас забирай и чтобы я о нем больше не слышал! С особистом я как-нибудь договорюсь.

— Слово офицера?

— Так точно! — Фургаев медленно встал и взял трубку телефона. — Госпиталь? Александр Евгеньевич, приготовьте пожалуйста пациента к транспортировке. Да. Да. Теплую одежду тоже.

— Спасибо… — выдохнул Сармат. — Если чем разживемся, даю слово — поделимся. Веришь?

— Верю, — кивнул майор. — Если что, тоже дам знать. Пошли на кухню, а потом к особисту.

— А на кухню зачем?

— Узнаешь, — Фургаев сунул в карман пару банок тушенки и бутыль водки за пазуху.

На кухне долго не задержались. Майор вынес небольшой армейский термос и кастрюльку плотно замотанную полотенцами. Но запах мяса полуголодные мужики уловили сразу. Особист сидел у себя в кабинете, уныло попивая белый кипяток из граненого стакана.

Без лишних слов, Фургаев поставил термос и кастрюлю на стол. Скидав все пожитки найденыша, что лежали на столе в большую армейскую сумку, он отдал ее Сармату.

— Какого лысого тут происходит? — медленно встал тот.

Майор поставил на стол две банки тушенки, бутыль водки и открыл кастрюлю…

Особист завис. И не он один.

— Это… что?

— Котлеты из медвежатины. Помнишь, ты как-то рассказывал? Ну вот…

Он вывалил на стол несколько вилок и достал из шкафа стаканы с рюмками.

— Налетайте мужики, всем хватит!

— Подкуп, значит? — скривился особист. — А остальные?

— Сань, я же сказал: на всех хватит. Медведь большой, мяса много. Сармат заберет сына под свою ответственность. Бумажка у меня есть. Ведь он, по сути, ничего такого не сделал. Ну пропал пацан без вести, до своих добрался каким-то чудом. А подробности, кому они нужны? Начальству? Так нет его больше, ничего больше нет… Мы теперь сами по себе. Ты же читал директиву?

— Читал… — вздохнул особист, убирая тушенку в ящик. — Жене отдам. Детям. Бумага, говоришь?

— Под мою ответственность, — кивнул Сармат.

— Приказ есть приказ, — вздохнул особист. — Так и запишем: добрался до своих, передали в полк приписки. Пойдет?