— А если… — я глянул украдкой на Сокола, который не находил себе места.

— Что ты имеешь в виду? — Саул на всякий случай понизил голос.

— Продай ее мне?

— Нет. Это не обсуждается.

— А если я сделаю ее фамильяром?

Глазки Саула забегали. Он почуял свою выгоду, но не торопился с ответом.

— Это неслыханно. Если народ узнает, что в стенах города свершился акт приручения…

— А если нет? Не забывай, что мы забрали всех жуков, что вылезли из нор.

— Ах ты ж… — он щелкнул зубами.

— Вот именно, — подмигнул я. — Я мог бы отпустить столь дорогой улов. А одного жука поместить в клетку вместо нее. Ведь живой он стоит в разы дороже, почтенный Саул.

— С тобой совершенно невозможно торговаться! — бросил он раздраженно.

— Ну так как? Моему другу уж очень понравилась эта львица.

— А если она не захочет ему подчиниться?

— У нее нет выбора.

— Первый фамильяр? — медленно дошло до Саула.

— Ага.

— Ну… так это в корне меняет дело. Но вы уберетесь отсюда немедля!

— Как пожелаешь.

— И приручит он ее при мне! Чтобы я видел!

— Идет.

— Тогда пошли, пока никто не заявился!

Помолодевший Саул спустился вниз и, вытолкав внучку и двоих стражей в проулок, закрыл ворота на тяжелый засов.

— Убирайтесь! И чтобы до утра я здесь никого не видел!

Дождавшись когда все уйдут, он схватился за цепь, прикрепленную к ошейнику львицы и с силой дернул за нее. Ослабшая, она потеряла равновесие и упала на колени. Тогда Саул подтянул ее к самым прутьям и надавив когтистыми пальцами на щеки, разжал ее зубы.

— Ну? Мне долго ее держать?

— Сокол, сними-ка перчатку, — попросил я.

— Это еще зачем⁈

— Некогда объяснять. Эту кошку скоро принесут в жертву, скормят жукам. Хочешь ее спасти?

Сокол замялся.

— Ты на нее пол дня глазеешь. По глазам вижу, что хочешь.

— Ну, допустим, хочу. Что с того?

— Нужно немного твоей крови. Потом объясню. Если не дашь, этот крендель ее ни за что не отпустит.

— Даже не знаю…

— Сокол! Хорош мять булки! Я для кого стараюсь⁈

— Ладно! Ладно. Что делать-то?

— Сними перчатку и порежь ладонь. Только без фанатизма. Я исцелю потом.

Сокол, вздохнув, отстегнул разъем сервопривода и снял перчатку экзоскелета вместе с защитой предплечья. Нащупав на обвесе нож, он вынул его из ножен и, поморщившись от боли, полоснул себя по ладони. От запаха крови у голодной львицы резко расширились зрачки. Она вцепилась руками в клетку.

— Что дальше?

— Дай ей. Накапай в пасть. Только смотри, чтобы руку не оттяпала, вон как смотрит.

Сокол поднял руку повыше, думая как это сделать. Однако, голодная кошка облегчила ему задачу. Она сама высунула язык и подставила его под узкую алую струйку.