— Ты прелесть, Сурей. Теперь больше не нужно спать на шкафу и смотреть как другие наслаждаются жизнью.

— Привычки придется менять, — вздохнула на. — Патрик, я уже и забыла, что значит чувствовать ветер на своей коже. Снова хочется жить!

— Вот видишь, как все удачно сложилось.

— Матушка тоже очень рада. Она хочет тебя отблагодарить.

— Было бы за что, — улыбнулся я. — Это воля Богов. Вот если бы я сам вернул тебе тело, это уже другой вопрос. Но так даже лучше, правда?

— Патрик, надо бы отпраздновать твое возвращение? Да и вообще, как-то отметить этот день. Не часто все восемь Богов Сарнала ступают на землю, да еще и в одном месте.

В словах Санары был смысл. Для простых людей это действительно величайшее событие. Да и мне проставиться не мешало бы. Как-никак заново родился.

В общем, по старой русской традиции, столы накрыли под открытым небом. Кухня трудилась весь день не покладая рук. Видеть всех друзей за одним столом одновременно и радостно и непривычно. Те кого я знал по прошлой жизни и те, кого обрел уже здесь, сидели бок о бок, радуясь жизни. Только Натали прятала под своей улыбкой грусть, виной которой был я.

Переглянувшись с Сарматом, я встал из-за стола и подсел поближе к госпоже Тша. Веселье было в самом разгаре, она слегка опьянела, поддавшись общей эйфории и наслаждалась вечером.

— Патрик! Посидишь со мной?

— Конечно, — я напряженно улыбнулся.

— Тебя что-то беспокоит, друг мой?

— Да так, хотел узнать о ваших планах на будущее. Теперь, когда альянса нет и горизонт чист…

— Ах ты об этом? Мы остаемся! Тут даже думать не о чем!

— А как же ва-кари? Кто взойдет на трон?

— Патрик, — она вздохнула. — Теперь, когда обе дочери снова стали собой, мне плевать, что будет с ва-кари. Мой народ сам решил свою судьбу. Я хочу заботиться только о тех, кто здесь. О тех, кому обязана по гроб жизни. Хватит, как глава совета Солуса, я сделала все, что смогла. Пришло время подумать о счастье своих дочерей. Власть — ничто, Патрик. Она лишь дарует призрачные иллюзии и выжигает душу.

— Хорошо сказано…

— Ты ведь не просто так спрашиваешь, верно? — она стала серьезнее.

— Вы как всегда прозорливы… Ваша старшая дочь, Натали, больше не отродье. Теперь она не мой фамильяр и нас больше ничто не связывает.

— Она призналась тебе в любви, мне это известно. Ты знаешь, что в ее жизни не было других мужчин. Она суровая снаружи, но внутри ранима как дитя. Теперь у вас разные жизни. У нее — своя, у тебя — своя. Я понимаю тебя и ничуть не осуждаю. Натали тоже это понимает, но ей нужно время. Уверена, вы останетесь добрыми друзьями.