— Все кончится здесь, Уго. Не дави на совесть. У тебя был шанс…

— Значит, умрем вместе!

Уго выхватил из-за пазухи небольшую пробирку и вскинул над головой, чтобы разбить о землю. Звонкие нити, заставив меня вздрогнуть, опоясали его тело, врезаясь в ткань. Но неудавшийся диктатор не сдавался! Пытался вскрыть ногтем сургучную печать на пробке.

Я осторожно разогнул его пальцы и забрал опасную емкость.

— Не здесь, — проговорил я в пустоту. — Не при ребенке.

Уго упал. Едва заметные нити натянулись и предводителя альянса, резко затянуло в лес. Только следы от сапог и остались. Вскоре, шелест листвы затих. Душераздирающий предсмертный вопль всполошил чащу. Я не хотел даже представлять, что сделала с ним Сурей… но все равно представил. Мурашки пробежали по коже. Мальчик и женщина в ужасе уставились на меня.

— Он это заслужил, — проговорил я ровно.

Заключив пробирку в плотную сферу магического барьера, я не задумываясь, выжег ее содержимое.

— Сурей, при нем не было больше пробирок, или чего-то странного?

— Нет, Патрик, — донеслось из леса. — Я обыскала.

— Хорошо, осмотри судно. А мы осмотримся здесь.

Я разрешил всем выйти. Обыск хутора много времени не занял. Ничего примечательного кроме оружия, вещей, оставшихся от гомункулов и запаса провизии — не нашлось.

— Здесь есть тайники или схроны? — спросил я.

Женщина покачала головой.

— Кто вы?

— Патрик Бремер. Вы могли слышать обо мне как о наместнике Тарсиса.

— Ясно… — она поморщилась.

— А это и есть наследник рода Шинуман?

— Он просто мой сын. Болезненный мальчик рожденный в неволе.

— Но вы — наложница короля, не так ли?

— К сожалению, это так. Но я не просила о такой чести… Если это вообще можно назвать честью.

Натали вышла из тени и, оценив обстановку, присела напротив мальчика. На ее руках все еще поблескивала кровь боевых псов, но мальчик не испугался.

— Значит, ты принц? — спросила она.

— А ты — отродье?

— Да, — пожала она плечами. — Боишься меня?

— Мама говорит, что нет смысла бояться неизбежного. Ты убьешь нас?

Натали подняла на меня взгляд от которого проступил холодный пот. Один намек — и все будет кончено. Не знаю почему, но слова сами сорвались с губ:

— Решать тебе.

Голос мой прозвучал холодно, без тени сомнений. Натали вздохнула и принялась изучать лицо мальчика. Он крепко сжал меч в своих слабых ручонках, готовый дать бой. Ее это позабавило.

— Не трогай мою маму, пожалуйста, — вдруг попросил он. — Она ни в чем не виновата.

Натали отвернулась и сжала зубы.

— Что же ты делаешь со мной, Патрик… — проговорила она чуть слышно.

— Даю тебе выбор.