за нужной дверью. Теплая вода согревала, хотя во время поединка я даже не заметила, как замерзла. Удивительно, но в груди не разлилась обида или унижение – я будто съела несколько корешков морозника, энергии было хоть отбавляй. Бой только раззадорил, распалил. Мне захотелось сделать все для того, чтобы в следующий раз лежать на деревянном полу остался Фобос. Наскоро высушив волосы и переодевшись в запасной комплект формы, я торопливым шагом спустилась в столовую. Скворцы шутили и переругивались, мальчишки делили между собой остатки тарталеток и запечённой индейки. Девочки шептались, бросая томные взгляды на преподавательский столик. Деметра сидела мрачнее тучи, вяло перебирая вилкой овощи на тарелке. Дебора же трещала без умолку, рассказывая что-то о своем отце. – Чего кислая? – бросила я, упав на стул, – Случилось что? Деб сразу замолчала, во все глаза уставившись на Деметру. – Мне не сказала, но все же знают, что дело в Вите… – А вот и нет! – слишком громко крикнула девушка и сразу же замолчала, спрятав за ладонями алеющие щеки: на наш столик посмотрели почти все ученики. Шикнув на Дебору, я ласково взяла подругу за ладонь. – Не переживай ты так, он с тебя глаз не сводит, – горло сдавило. Или потому, что это было ложью, или все же потому, что я в глубине души не хотела, чтобы это было правдой. – Не смотрит… – Смотрит, кому говорю, – не сдержала и влезла Деб, – а не будет смотреть, заставим! Кинув на меня извиняющийся взгляд, она сразу уткнулась в тарелку, а я снова занялась Деметрой. – Никогда не сомневайся в своем мужчине, милая. Особенно если повода не было. – Но повод был… Фыркнув, я посмотрела на девочек за соседними столиками. Те, хихикая, поглядывали на Фобоса. – Дорогая, они это не повод… – Но я и не о них, – она подняла на меня чуть раскосые глаза в обрамлении густых черных ресниц, и мне показалось, будто мое сердце пропустило удар. Едва я хотела спросить, что она имеет ввиду, как с места поднялся Корвус. – Почту принимайте, пока они не запели! Повернувшись на вход, я увидела, как важно, переваливаясь с лапы на лапу, постукивая и бряцая по полу бесчисленными украшениями, в зал стали заходить корну. Летать по Скворечнику им было запрещено, размах крыльев был больно велик даже для простора школы. Скворцы стали получать письма от родных, отовсюду слышался шорох бумаги и пергамента, кому-то из дома прислали большие посылки. Не обращая внимания на птиц, я краем глаза отметила, что обе мои подруги получили по письму. Едва я прожевала кусок индейки, как