истечет. Касания посторонних людей, случайно задевающих меня в танце, обжигали сильнее опаляющего костра, венок норовил слететь с головы. Босые ступни, наравне с другими ногами, приминали разбросанные по поляне хвою и листья рябины. Сбитое дыхание и бьющееся дикой птицей сердце не останавливали, а лишь подстегивали и дальше кружиться в танце, наплевав на всех и вся. Песня, больше напоминающая ритуальную, отражаясь от деревьев, разлеталась над голосами скворцов. Заставляя отринуть рассудок в безудержном хороводе малумского безумия. Все чувства обострились и смешались в какой-то клубок, распутать который могли только чьи-то умелые руки, которые сейчас обнимали другую. Украдкой бросая взгляды на смазанный силуэт Фобоса, я отмечала, что он стоит с Деметрой на краю перелесья и, кажется, увлеченно наблюдает за танцующими рядом со мной. Не дав вновь проснувшейся горечи расползтись по грудной клетке, я поменялась местами с соседней девушкой и, сменив партнера, оказалась спиной к Фобосу. Голосу певицы вторили другие голоса, не менее жуткие и мистические, раздающиеся из глубины леса. Все переплелось друг с другом: боль от колючих игл в босых пятках, запах печеных яблок и рябины, вкус полыхай-настойки на языке, треск и жар костра. Заунывный голос, витающий в воздухе, достающий до самого сердца, пытающийся этот орган вытащить наружу и забрать себе в качестве трофея. Казалось, что взгляд Фобоса преследовал меня. Стоило мне повернуться налево – он был там. Развернуться направо – и снова его цепкие, холодные глаза. Он контрастировал с пожаром, бушующим внутри меня, не в силах его остудить. Его лед распалял. Эльфийское вино затуманило голову. Не соображая, что я делаю, я вцепилась в мужчину глазами. Уподобясь ему, сверля взглядом его черты, я танцевала. Мои движения стали плавнее, развязнее, первобытнее. Огладив себя рукой по корсету, я выгнулась, попадая в такт барабанам. Тела, извивающиеся в танце рядом, не отвлекали Тлеющего. Он был сосредоточен на мне, и взгляд его теплел. Лед таял. Едва он сделал шаг ко мне, как откуда-то сбоку выбежала Деметра, и что-то радостно щебеча потянула его к столам. Фобос почти не слушал ее, пытаясь поймать все мои движения. Обернувшись на меня, девушка помахала. Я отвела ей тем же, и лишь тогда мужчина, моргнув, отвернулся. Хмыкнув, я тряхнула волосами, рассыпая золото прядей по платью. Неужели он думал, что играть мы будем только по его правилам? Когда сил на танцы уже почти не было, а жар стал опалять щеки настолько, что не хватало воздуха,