мерзкое хлюпанье, с которым серебряная чаша вминала нос Снегожи ей в череп. Сдержанно кивнув, я кинула платье обратно в шкаф. Деметра, радостно просияв, вернулась к вещам, которые она перебирала. Подруга рассказывала что-то о своем учителе, о школе и завтраке, о Деборе, которая ходила мрачнее тучи и не объясняла причин. У меня в ушах будто постепенно нарастал гул, который плавно перекрывал собой голос Деметры. Когда он стал невыносим, я громче, чем нужно, поставила книги на полку. Девушка замолчала. В образовавшейся тишине прозвучали мои тихие слова: – Хочу сварить что-нибудь, мне нехорошо. Вскинувшись, девушка уточнила: – Может, господина директора позвать? Или к Лечащим? – Нет, сама справлюсь, спасибо. Если ты не возражаешь, я хочу побыть одна. Поколебавшись несколько секунд, Деметра, поджав губы, кивнула. Почти неслышно выйдя из комнаты, она оставила меня в одиночестве. Долго перебирать книги по зельям не пришлось, я знала, что могло мне помочь. Нон`мортем было зельем, которым пичкали тех бессмертных, что устали от своего долгого пути. Чтобы им становилось легче и не было мыслей об уходе на Круг. А еще меня им поила Вельма все три века, в надежде, что я не наложу на себя руки от печали. Вкус зелья был отвратительно приторный, и она добавляла его в крепкий чай, только так его можно было выпить. Перебирая сумку с травами, я наткнулась на пузырек с сцинтой, которую я подобрала в Чернушках, у постели Ленсифера. Я до сих пор не хотела знать, что скрывается в этом воспоминании. Достаточно было того, что я уже и так наверняка знала свой дар, благодаря случившемуся ночью. – Видящая, – прошептала я в раскрытое окно, многовековым хвойным исполинам, которым было все равно, Видящая я или Лечащая. Пузырек с сцинтой отправился на самое дно сумки. Малодушно и недостойно, ведь там могло быть что-то, что сняло бы с моего друга все подозрения. А могло быть и полностью противоположное. Пока варилось зелье, я разложила по местам оставшиеся книги и вещи, сетуя на то, что в этой комнате нет ковра. Я любила ходить босиком, но пол был холодным. Прошлый ковер был безнадежно залит кровью и измазан разлагающейся плотью Снегожи. Его, скорее всего, сожгли вместе с ней. В коридоре послышались торопливые шаги, в дверь забарабанили. – Дафна, открой! Обеспокоенный голос Стефана ударил по ушам, заставив поморщиться. Испытывая смутное желание притвориться, будто в комнате никого, я все же открыла дверь. Парень не двигался, лишь неодобрительно смотрел на меня. – Ты как? – Спроси что-то более