чем залезть в чистые брюки, я прошла в ванную. Смотреть на себя не хотелось, я знала – та, которую я увижу в отражении, будет мне противна. Повязки сдирались с болью, но, шипя, я продолжала отдирать присохшие к каменной крови бинты. Звуки падающих на кафель маленьких камушков напоминали какую-то причудливую, но зловещую музыку. Мы справились с моими пожитками достаточно быстро: Деметра выносила их в коридор, а я уже несла в комнату, сразу раскладывая все по местам. Половину вещей, тех, что были испачканы Снегожей в шкафу, пришлось сжечь. Едва почувствовав сладкий запах мертвечины от них, я сразу вспоминала ее лицо, всплывшее в темноте гардероба. Я бы больше никогда не надела те платья. Когда мы в обратном порядке переносили вещи Виты, Деметра припала носиком к его камзолу и, сладко зажмурившись, вдохнула. На мой вопросительный взгляд она протянула мне его вещь, чтобы я понюхала, но я отрицательно качнула головой. Мне точно не хотелось знать, как пахнет ее мужчина. Когда Деметра помогала мне раскладывать одежду в моей новой комнате, она спросила: – Ты не будешь участвовать в гуляниях? В моих руках как раз был сверток с платьем, которое мне прислал Ленсифер. Покрутив его, я пожала плечами. Праздновать не хотелось, хотелось зарыться глубоко под землю на пару сотен лет. Подумала и сразу же поморщилась. Я обещала себе больше никогда не прятаться от проблем. Мне не станет легче, если я проваляюсь весь вечер в комнате, слушая приглушенные радостные выкрики с улицы. Но, если честно, очень хотелось. – Я буду вечером. Слова прозвучали откровенно лживо. Не почувствовав возможного подвоха, Деметра улыбнулась. – Это здорово! Вита сегодня возвращается, письмо прислал… Я вас познакомлю обязательно, он хороший. Да и преподавать же у тебя будет… Прочистив горло, я обернулась и протянула ей платье. С недоумением Деметра взяла cверток в свои руки и, вопросительно посматривая на меня, потрясла упаковкой. – Что там? – Платье для Дня Рябины. Возьми, должно быть по размеру. Нахмурившись, девушка уже осознанно осмотрела сверток. – А в чем ты будешь? Слегла, разведя руками, я склонила голову. – Пойду в форме, какая разница. – Нет! – неожиданно громко воскликнула Деметра, – Не позволю этому случаю лишить тебя праздника, которого ты так хотела! – она подошла ближе и, взяв мои ладони, вложила в них шуршащий прямоугольник, – Даже если ты не сможешь сегодня веселиться, ты должна пойти и быть самой красивой! Представь, как нос Милке утрешь? Мне было все равно на Милу. У меня в ушах стояло