и поморщилась. Выпустив из ладони светящуюся сферу, я оглядела кожу. – Что за ерунда… На ноге алели пять крохотных ранок, напоминающие собой проколы. Прищурившись, я нагнулась рассмотреть их ближе, но вновь раздавшийся стук в дверь заставил меня выругаться и быстрее надеть штаны. Затягивая новый корсет, подаренный Деметрой, я крикнула в сторону коридора: – Минуточку! Отворив дверь ногой, я продолжила завязывать шнуровку. Стефан, подняв брови, рассмеялся. – Может, тебе помочь? – Не стоит, я сама, – парень убрал руки, которые уже было протянул ко мне. Справившись с завязками, я дотянулась до ручки двери и дернула ее на себя. – Куда пойдем? – сказав это несколько грубее, чем планировалось, я осеклась. Но, кажется, парень не заметил моего тона и, предложив мне локоть, кивнул в сторону выхода с этажа. – Для начала туда, миледи. Пока мы шли к выходу из школы, я рассказывала ему о случившемся днем и об ответном письме из Ямы. Недовольно поджав губы, он выслушал все и, не став заострять внимание на случившемся с Деборой, предположил: – Может тебе действительно показалось? Я отвернулась. Мы стояли на крыльце школы. Холодный ветер, пробираясь под одежду, заставлял зябко ежиться. На плечи опустился теплый плащ Стефана, но я продолжала думать о случившемся днем. После такого сна события на болоте казались мне выдумкой. Помедлив, я обернулась к замершему парню. – Может, и так. Но что-то в глубине сознания продолжало протестующе биться. С учетом всего произошедшего с того момента, как я уехала из дома, вряд ли это была галлюцинация. По лестнице мы поднялись на мостики и, дойдя до самых высоких уровней, присели. Ветер тут завывал еще громче, жалил еще холоднее. Но открывавшийся на звездное небо вид стоил того, чтобы немного постучать зубами. Чувствуя странный осадок от сновидения и не ушедшую до конца сонливость, я молчала, позволяя Стефану заполнять тишину ночи. Он рассказывал мне о своем походе на пляж, о новом пейзаже и о беговой тренировке по периметру территории – группа ребят готовилась к соревнованию, которое должно было вот-вот состояться. А потом были поцелуи. Долгие, согревающие, будоражащие воображение. Звезды вспыхивали падающими углями, освещая кроны деревьев, но мы на них не смотрели. Кусая губы друг друга мы тонули в омуте, и он затягивал нас все глубже. Касания становились откровеннее, и даже холодный ветер не мог остудить открытую кожу. Все было хорошо ровно до того момента, пока носа не коснулся запах перца. Резко отстранившись от художника, я огляделась.